Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 224 гостей и один зарегистрированный пользователь на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



М.Н. СИТНИКОВ: "НАСЛЕДНИКИ ПАРТИИ" ИЛИ ВЫБОР "ТИТУЛЬНОЙ" КОНФЕССИИ - Тбилиси, июнь 2017

Печать

 

Михаил СИТНИКОВ *

 

ms15В процессе «духовного возрождения» (так было принято называть всплеск в развитии религиозных организаций и увеличение числа различных религиозных направлений) в России 90-х годов, уже к концу этого десятилетия стала довольно отчетливо обозначаться любопытная тенденция. Это различие в доминирующих целях разных религиозных организаций, что инициировалось их руководством и, разумеется, поддерживалось последователями.

Строгого соответствия с понятием «духовного возрождения» в начале постсоветского периода истории России здесь, правда, не наблюдалось. Это были годы эйфории, смешанной с растерянностью перед открытием людьми того обстоятельства, что мир вовсе не таков, каким рисовала его советская пропаганда. Кроме того, в силу известной социальной закономерности, очередной период социально-политических преобразований ознаменовался с одной стороны лавинообразным развитием криминала, а с другой – закулисными операциями традиционной номенклатуры, направленными на формирование и закрепление собственного влияния в новых условиях.

В привычных стереотипах самые большие надежды людей, находившихся в духовном поиске, еще со времен СССР связывались с Русской православной церковью. Именно с этой религиозной организацией связаны такие имена, как архиепископ Ермоген (Голубев), архимандриты Таврион (Ботозский) и Тихон (Агриков), протоиереи Всеволод Шпиллер, Александр Мень, Павел Адельгейм и некоторые другие. Поэтому с момента декларации реальных гарантий свободы совести и, соответственно, вероисповедания популярность РПЦ стремительно росла. К сожалению, в основном это выражалось не столько в серьезном изучении религии, а в объявлении себя православными все более широкого круга россиян.

Однако, если такие действительно глубоко религиозные фигуры, христианские просветители и исповедники, как архиепископ Ермоген, архимандрит Таврион или Всеволод Шпиллер просто органично вошли в историю российского христианства, то священники Мень, а позже Адельгейм, выступавшие кроме прочего на остросоциальные темы, были устранены руками убийц. Собственно, с момента расправы над Александром Менем осенью 1990 года можно отсчитывать срок реализации Русской православной церковью Московского патриархата вполне определенного курса на вхождение в орбиту текущей светской власти в стране. Помнится, что в РПЦЗ, позже ставшей объектом внимания российских политиков и в ряде других православных конфессий планеты это определялось, как «симония» - то есть предательство благодати Святого Духа за блага, предоставляемые сильными мира сего, за причастность к власти.

Одновременно в стране возникали «альтернативные» православные церкви, заявляли о себе другие христианские конфессии (католицизм и различные формы протестантизма), иудаизм, ислам и ряд неавраамических религий среди которых можно назвать буддизм, индуизм, шаманизм, возрождаемое неоязычество и ряд других новых религиозных движений (НРД), появившихся в мире сравнительно недавно.

Такой бурный социорелигиозный процесс естественным образом привел к формированию в России феномена небывалого по своим масштабам религиозного многообразия, что справедливо воспринималось перспективным явлением, способным гарантировать успешное развитие религиозной свободы.

Однако, уже к концу 90-х годов, несмотря на естественное свойство всех религий акцентировать перед своими последователями непреложность именно ее истинности и исключительности, одна из конфессий приступила к транспонированию такой исключительности на светскую социальную сферу. Это выражалось в подчеркивании традиционности для России и россиян лишь православия, истинность которого поверялась юрисдикцией (принадлежностью) к Московскому патриархату РПЦ. При этом остальные религии поначалу воспринимались РПЦ сравнительно терпимо. Вплоть до абсурдов, вроде совместных фотографирований ее высших иерархов с печально памятным Секо Асахарой. Но постепенно позиция исключительности этой конфессией ужесточалась – в том числе, и в отношении независимых от РПЦ православных религиозных организаций.

Сравнительная мягкость, с которой Московский патриархат приступил к освоению курса на религиозную монополию со временем исчезала. Руководство религиозной организации все больше тяготело к политическому сотрудничеству со светской властью, а готовность к предоставлению этой власти авторитета православного вероисповедания в качестве одной из  идеологических опор с целью поддержания любых нужд текущей политики, оборачивалась все более серьезными преференциями со стороны государства в форме «благодарности».

Судя по развитию событий в этом направлении, первым существенным сигналом к ощущению клерикальным руководством РПЦ МП появления не подачек, а уже реальных авансов со стороны власти, могла стать акция с воссоединением РПЦ МП и РПЦЗ в 2007 году, в подготовке и осуществлении которой принимал участие президент России Владимир Путин. Ощущения церковных политиков не обманули, так как именно с этого момента властные преференции Московскому патриархату приобрели систематичный и, в сущности, безотказный характер. Это касалось имущественного аспекта религиозной корпорации, где под предлогом закона «О реституции» администраторы стремились удовлетворить любые ее требования. Это касалось внедрения обучения религии в светской общеобразовательной и высшей школах, касалось формирования антиконституционных, но удобных для клерикалов норм законодательства, касалось использования государственных структур, включая систему правосудия в процесс борьбы с «конкурентами» РПЦ МП на религиозном рынке и т.д.

Чем могла объясняться такая внезапная симпатия к данной церкви «потомственной», по существу, властной страты в современной России, которая перетекла в наше время из номенклатуры СССР, а следовательно из периода государственного атеизма?

Думаю, ответы на подобные вопросы, связанные с кругами влияния и управления не так сложны, чтобы не лежать «на поверхности». Декларативность отказа от единой государственной идеологии, прописанная в ст.13 Конституции РФ, судя по развитию событий, не была ориентирована на то, чтобы придерживаться ее на практике. Видимость этого, разумеется, создавалась, но лишь до того момента, когда некомпетентная в вопросах управления государством администрация стала настоятельно нуждаться в идеологических обоснованиях, которые помогли бы сохранить или хотя бы продлить время ее влияния.

На место ранее существовавшей идеологии марксизма-ленинизма «советского разлива» могла претендовать лишь какая-то не менее тоталитарная идеология, которую в форме культово-патриотической были бы готовы усвоить и поддержать массы населения. Такая идеология и была предоставлена государству в начале 2000-х, в чем видится немалая заслуга нового руководства РПЦ МП.

На собственно христианской церкви, в качестве которой позиционирует себя данная религиозная структура, это отразилось драматично. Наличие культовой практики, организация ряда религиозных пиар-кампаний, поддержание формального статуса религиозной организации не могли нивелировать массового падения нравов среди духовенства. Манифестация себя «православными» и последователями православия» недавних безбожников, различных несведущих в религии сторонников партий и движений или представителей криминалитета в серьезной степени дискредитировали церковь.

К настоящему времени самая влиятельная религиозная структура в России представляет собой серьезную идеолого-политическую корпорацию, высшие функционеры которой в условиях замены права коррупцией аккумулировали с использованием «имени церкви» значительные финансовые средства и общекультурные активы. Высокопоставленные функционеры этой структуры активно участвуют во внутренней и внешней политике государства, что оборачивается для нее новыми преференциями в виде допущения клерикализации науки и образования, внедрения необходимых элементов клерикальной идеологии в федеральное и местное управление, всевозможные силовые структуры, Вооруженные силы РФ и др.

Параллельное этому процессу развитие большинства других религиозных сообществ и организаций, в отличие от «титульной» конфессии соответствовало собственно религиозному вектору в большей степени. Их успехи в этом направлении привлекали (и продолжают привлекать) значительное число новых последователей, количество и численность религиозных организаций увеличивалось. Основной причиной этого можно считать то, что искренне воспринимающие религиозные ценности люди находили и продолжают находить в таких организациях ответы на свои внутренние вопросы или, иными словами, «духовную опору».

Такая ситуация давно не удовлетворяет РПЦ МП, реальная паства которой в последние годы продолжает сокращаться. Так, при объявленной этой церковью массовости ее последователей в стране (едва ли не 72% населения), в пасхальные и рождественские богослужения посещает от силы 3% россиян, включая просто зевак. Нетрудно допустить, что и это обстоятельство могло быть одним из оснований для устойчивого восприятия функционерами данной конфессии других быстро растущих религиозных направлений «угрозой» своему доминированию на «религиозном рынке».

Как было противостоять такой «угрозе»?

В условиях сложившегося сотрудничества со светской администрацией выбор был, вероятно, невелик: опереться на помощь со стороны властей. Конечно, это усугубляло зависимость религиозной структуры от воли светского руководства, что могло в этическом плане кого-то и смущать. Но достижение главной сиюминутной цели – обретения мощной поддержки в борьбе с «конкурентами», по всей видимости, затмило все остальные соображения. В результате, состояние структуры, которое когда-то определяли «симонией», закреплялось или, что называется, «цементировалось» по тому правилу, что «бесплатный сыр бывает только в мышеловке».

В результате обусловленное тесным сотрудничеством с нынешним политическим режимом административное и политическое влияние в стране Московского патриархата воспринимается обществом проявлением не столько христианской, сколько «гражданской религии», которая имеет с Восточным христианством лишь культовое сходство и общую атрибутику. Проще говоря, церковь воспринимается источником идеологической опоры в процессе тоталитарного реванша.

Нельзя не заметить, что так выглядит эта ситуация с «титульной» церковью для многих верующих христиан со сравнительно недавнего времени. Прочими РПЦ МП воспринимается религиозно-идеологической корпорацией, пользующейся особым спросом у светских властей и политической популярностью среди администрации всех уровней довольно давно. В последние годы сомнений в сходстве реального статуса этой структуры с «ролью партии» в советские времена у сознательной части общества почти не остается.

О каких-то перспективах развития всего этого рассуждать ни к чему. Но, в этой связи тенденции внутри самой религиозной структуры, а тем более в плане ее соотношения с общественными процессами, выглядят неутешительными.

С одной стороны предоставление клерикалам всевозможных преференций со стороны администрации – правовых (или точнее, неправовых), финансово-экономических и имущественных заметно избаловало тех их них, что пользуются этими привилегиями. Они становятся все более беззастенчивыми в стяжательстве, во вмешательстве в светскую жизнь, в декларации малоадекватных, а порой и «экстремистских» (антиобщественных) идей. Все это, зачастую, идет вразрез с отдельными громкими декларациями высшего руководства церкви, из-за чего они выглядят безосновательными.

С другой – в клире и со стороны православных мирян все чаще звучат критические выступления в адрес церковно-режимной политики и нечистоплотности отдельных персоналий этой организации. Одновременно то же самое наблюдается и в светском обществе в целом, где отношение растущего количества граждан к РПЦ МП можно определить, как острое их недовольство ролью, которую играет «титульная» церковь в условиях усугубляющегося системного кризиса.

Конечно, все эти печальные обстоятельства вовсе не означают полного прекращения собственно религиозной жизни в российском православии. В стране существует немалое количество искренне верующих священнослужителей, приходских общин юрисдикции РПЦ МП и других православных церквей, где, как и во времена государственного атеизма сознательно хранятся христианские ценности. То есть, сама по себе Церковь Христова продолжает присутствовать в России, хотя с помощью телевидения и большинства прочих СМИ, своего присутствия она и не обнаруживает.

В итоге можно говорить о том, что через два с лишним десятилетия после возникновения у «титульной» конфессии возможности самостоятельного и независимого от властных пертурбаций возрождения, с какого-то момента она последовательно возвращалась и вернулась-таки к форме, похожей на свое состояние во времена советской власти. То есть, определенная часть ее функционеров сверху донизу, как и в эпоху СССР оправдывают выполнение ими всевозможных политических заказов принципом «симфонии». Другая часть – тоже православных, - как правило, не афишируя того, стремится пронести в ладонях огонек веры Христу.

Отличие от ситуации былых времен здесь лишь в том, что преференции первых выглядят не былым позволением советской власти располагать более высокой материальной состоятельностью, чем остальные граждане, а предоставлением полноправного участия в общих «коррупционных схемах» государства. Тогда как ситуация со вторыми выражается не в тотальной отправке их «в лагеря за веру», а в игнорировании их существования первыми.

Во всяком случае, пока. Потому что за иноверие (как и неверие!) с подачи антикультистов в структурах «титульной» конфессии, как известно, власти с немалым азартом уже взялись...

Думается, что будущие историки смогут квалифицировать результаты всего этого недоразумения, как следствие своего рода помутнения рассудка. Но так или иначе для Русской церкви и истории христианства это, несомненно, немалая драма

 

* Михаил Николаевич СИТНИКОВ - -главный редактор интернет-ресурса Центра религиоведческих исследований «РелигиоПолис»

 

Материалы Международной конференции «Религия и наследие советского государства: 250летняя ретроспектива», Тбилиси, 2-4 июня 2017 года

 Rambler's Top100