Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 239 гостей и 3 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



А.В. ПЧЕЛИНЦЕВ: "РАСПРОСТРАНЕНИЕ РЕЛИГИОЗНЫХ УБЕЖДЕНИЙ И МИССИОНЕРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ: КОНФЛИКТ ИНТЕРЕСОВ?" - Тбилиси, июнь 2017

Печать

 

Анатолий ПЧЕЛИНЦЕВ *

 

pchel 17В июле 2016 года вступили в силу так называемые антимиссионерские поправки «закона Яровой». Практика подтвердила, что жесткие и малопонятные ограничения на публичные выступления, связанные с религией, введенные этими поправками, применяются вовсе не для профилактики угрозы терроризма или иных реально опасных для общества действий, но против мирных религиозных объединений, непопулярных у части чиновников и сотрудников правоохранительных органов. Абсолютно подавляющее большинство известных нам случаев применения «антимиссионерских поправок» относились к законопослушным протестантам или кришнаитам.

С одной стороны, религиозная проповедь является неотъемлемой частью вероучительной практики для религиозных объединений любых конфессий. С другой стороны, для духовенства и верующих любой религии вероотступничество, переход в другую религию, представляется тяжким грехом. Поэтому деятельность миссионеров и проповедников, стремящихся убедить последователя какого-либо вероучения переменить религию, воспринимается ими крайне негативно. Особенно болезненную реакцию у части российского общества вызывает миссионерская деятельность представителей новых, нетрадиционных для нашей страны религиозных движений.

Можно констатировать наличие конкуренции или антагонизма между конституционным правом на распространение религиозных убеждений и правом личности на защиту от недобросовестных или насильственных попыток изменить ее религиозные убеждения. В условиях поликонфессионального российского общества оптимальное правовое регулирование должно гарантировать, как право верующего переубедить другого, так и право верующего «не быть переубеждаемым» против своей воли, путем обмана или принуждения. Только при достижении этой цели возможно мирное сосуществование и веротерпимость между последователями различных конфессий, деятельность практически каждой из которых включает более или менее активные усилия по обращению сограждан, в том числе инаковерующих, в свою религию.

В этой связи представляется целесообразным установить те специфические особенности, которые отличают миссионерскую деятельность как частное понятие от более общих понятий, связанных с правом распространения убеждений.

Среди прав и свобод, гарантируемых Конституцией Российской Федерации, наиболее широкое содержание имеет свобода слова (часть 1 статьи 29), обеспечивающая возможность распространять любые убеждения, включая религиозные, философские, политические, экономические, научные и т.д.

Более частный характер имеет предоставляемое статьей 28 Конституции Российской Федерации гарантированное право распространять религиозные и иные убеждения. Не ограничивая обеспеченное конституционной свободой слова право распространять любые убеждения, данная норма предоставляет дополнительную специальную гарантию права распространять убеждения мировоззренческого характера, связанные с отношением к религии вообще и к конкретным религиям, включая собственно религиозные, атеистические, религиозно-философские и т.п. убеждения. Аналогично международно-правовым документам, гарантирующим основные права и свободы человека, Конституция Российской Федерации называет религиозные убеждения отдельно от «иных убеждений», связанных с отношением к религии и мировоззрением.

Таким образом, распространение религиозных убеждений можно рассматривать в качестве особо упомянутой в Конституции разновидности права распространять «религиозные и иные убеждения».

Распространение религиозных убеждений может осуществляться в качестве личной инициативы человека, от своего имени, в качестве высказывания личных убеждений или же от имени и по поручению религиозного объединения. Последний подвид деятельности по распространению религиозных убеждений мы и определяем как миссионерскую деятельность.

В зарубежной литературе в качестве термина, обозначающего деятельность по распространению религиозных убеждений, используется термин «прозелитизм». В некоторых конфессиональных документах этот термин имеет негативное значение и обозначает нечто вроде агрессивного и недопустимого переманивания верующих из одной религиозной организации в другую. Так, в документе, подготовленном Совместной богословской комиссией Всемирного совета церквей и Католической церкви заявляется, что «к прозелитизму относится все то, что нарушает право человека, независимо от того, христианин он или нехристианин, на свободу от внешнего принуждения в религиозных вопросах, а также все то, что при провозглашении Благой вести не согласуется с теми способами, с помощью которых Бог привлекает к себе свободных людей в ответ на его призывы служить в духе и истине». В противоположность этому, в научной литературе, так же как и в решениях Европейского Суда по правам человека, термин «прозелитизм» имеет, нейтральный характер, обозначающий любую деятельность по распространению религии, а «недобросовестный прозелитизм» рассматривается лишь как частное проявление прозелитизма. Ввиду юридической неопределенности термина «прозелитизм» и используется выражение «распространение религиозных убеждений».

Следует также учитывать то обстоятельство, что в международных документах в области прав и свобод человека употребление выражений «свобода мысли, совести и религии», «свобода исповедовать свою религию» не сопровождается определением понятия «религия». Соответственно, не существует жестких критериев, позволяющих различать распространение религиозных убеждений от распространения иных убеждений. Практическая необходимость в такой демаркации может возникать только в некоторых случаях, например, при определении Европейским Судом по правам человека, имеет ли место нарушение статьи 9 (свобода мысли, совести и религии) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод или же статьи 10 (свобода выражения мнения). Кроме того, статья 10 ЕКПЧ включает более пространный перечень оснований для ограничения свободы выражения мнения, чем для свободы исповедовать свою религию или убеждения.

Можно прийти к выводу, что на уровне международного права дискуссионным является вопрос о границах права распространять свои религиозные или иные убеждения с целью изменить убеждения другого человека. Однако и распространение религиозных, и распространение атеистических и других нерелигиозных убеждений считаются защищенными принципами свободы мысли, совести и религии и свободы выражать свое мнение. Никаких специальных ограничений и правил для распространения религиозных убеждений в отличие от иных видов убеждений мировоззренческого характера международные документы не устанавливают.

Следует также обратить особое внимание на то, что международное право не разграничивает деятельность по распространению религиозных убеждений по субъекту деятельности. В решениях Европейского Суда по правам человека по жалобам, связанным с прозелитизмом, ни упоминаемые решения национальных властей государств-ответчиков, ни сам Европейский Суд не придают значения тому обстоятельству, действовал ли заявитель жалобы как уполномоченное лицо какой-либо религиозной организации (как миссионер) или же, как частное лицо, проповедующее религиозные учения от собственного имени.

Российская Конституция с полной определенностью включает в состав свободы совести и свободы вероисповедания (статья 28) право распространять религиозные и иные убеждения. С учетом вышесказанного в отношении международно-правовой защиты религиозной свободы и в свете системного толкования норм Конституции Российской Федерации, гарантирующих основные права и свободы человека и гражданина, в частности статей 28 и 29, представляется возможным сделать вывод о том, что отдельное упоминание права распространять религиозные убеждения не противопоставляет это право праву распространения иных убеждений, не ограничивает содержание этого права, а напротив, служит дополнительной гарантией того, что религиозные убеждения могут распространяться наряду с иными убеждениями без специальных ограничений.

Ввиду полного отсутствия в международном праве понятия «мисс. деятельности» остановимся на определении этого понятия в российском законодательстве.

Так, миссионерской деятельностью согласно с п. 1 ст. 24.1 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» признается деятельность религиозного объединения, направленная на распространение информации о своем вероучении среди лиц, не являющихся участниками (членами, последователями) данного религиозного объединения, в целях вовлечения указанных лиц в состав участников (членов, последователей) религиозного объединения, осуществляемая непосредственно религиозными объединениями либо уполномоченными ими гражданами и (или) юридическими лицами публично, при помощи средств массовой информации, информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» либо другими законными способами.

Важной характеристикой миссионерской деятельности является то, что она осуществляется субъектом (религиозной организацией) сознательно, целенаправленно и идентифицируется им самим в качестве миссионерской деятельности путем формального наделения миссионера соответствующими полномочиями. При идентификации деятельности религиозной организации в качестве миссионерской недопустимо руководствоваться так называемым «принципом объективного вменения», то есть только объективными признаками вопреки позиции самой религиозной организации.

Нельзя считать приемлемыми и попытки распространить содержание понятия «миссионерская деятельность» на высказывания, осуществляемые личностью по собственной инициативе, даже если они направлены на то, чтобы убедить слушателя стать участником конкретного религиозного объединения. В религиозной жизни весьма типичны ситуации, когда верующий рассказывает о выдающемся проповеднике или пастыре, о святых реликвиях и о чудотворениях, призывая собеседника посетить храм или религиозное собрание. Включать все эти бесконечно разнообразные формы личного общения в понятие «миссионерская деятельность» означало бы расширить его до полной утраты им четкости и конкретности.

Попытки подвести под понятие «миссионерская деятельность» все виды распространения религиозных убеждений и придать данному виду религиозной деятельности разрешительный характер со стороны государства, неизбежно приводит к необоснованным ограничениям свободы религии и связанных с нею в данном случае иных свобод (свобода собраний, свобода слова, свобода передвижения и др.), будут являться неправомерным вмешательством в частную жизнь граждан и во внутренние дела религиозных объединений.

Следует иметь в виду, что согласно статье 6 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» всякое религиозное объединение создается в целях совместного исповедания и распространения веры. В смысловом единстве со сказанным выше о соотношении объема понятий «распространение религиозных убеждений (веры)» и «миссионерская деятельность» можно сделать вывод о том, что всякое религиозное объединение занимается распространением религиозных убеждений, но не обязательно в форме миссионерской деятельности .

Такие формы распространения религиозных убеждений могут также осуществляться религиозными организациями при осуществлении различных видов деятельности, которые они не позиционируют в качестве миссионерской, например, культурно-просветительной, образовательной и т.д.

Вышесказанное позволяет сделать вывод, что в российском законодательстве правовое регламентирование миссионерской деятельности должно осуществляться на основе принципа добровольного декларирования религиозными организациями своей миссионерской деятельности, не исключающее права религиозных объединений и граждан распространять религиозные убеждения иными методами. Иными словами, закона Яровой в части регламентации миссионерской деятельности является юридически ущербным и излишним.

 

Анатолий Васильевич ПЧЕЛИНЦЕВ - доктор юридических наук, ст. партнер АБ "Славянский правовой центр", гл. редактор журнала "Религия и право", профессор РГГУ, почетный адвокат России.

 

Материалы Международной конференции «Религия и наследие советского государства: 250летняя ретроспектива», Тбилиси, 2-4 июня 2017 года

 Rambler's Top100