Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 150 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



АПЕЛЛЯЦИОННАЯ ЖАЛОБА НА РЕШЕНИЕ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ ОТ 20.04.2017 ПО АДМИНИСТРАТИВНОМУ ДЕЛУ АКПИ17-238 - Свидетели Иеговы в России в поисках справедливости

Печать

В Апелляционную коллегию Верховного Суда Российской Федерации 121260, Москва, ул. Поварская, 15

АДМИНИСТРАТИВНОГО ОТВЕТЧИКА:   Религиозная организация

«Управленческий центр Свидетелей Иеговы в России»

197739, Санкт-Петербург, пос. Солнечное, ул. Средняя, 6 

АДМИНИСТРАТИВНЫЙ ИСТЕЦ:                          Министерство юстиции Российской Федерации

119991, Москва, ул. Житная, 14,

АДМИНИСТРАТИВНОЕ ДЕЛО:                              АКПИ17-238

 

 

АПЕЛЛЯЦИОННАЯ ЖАЛОБА на Решение Верховного Суда РФ от 20.04.2017 г. по административному делу АКПИ17-238

  • Решение суда, которое обжалуется

1.      Решением от 20.04.2017 г. по административному делу АКПИ17-238 (далее - «Решение») Верховный Суд РФ удовлетворил административное исковое заявление Минюста России, ликвидировал Религиозную организацию «Управленческий центр Свидетелей Иеговы в России» (далее - Религиозная организация) и входящие в ее структуру местные религиозные организации и обратил имущество ликвидируемой религиозной организации, оставшееся после удовлетворения требований кредиторов, в собственность Российской Федерации.

  • Требования лица, подающего апелляционную жалобу, и основания, по которым оно считает решение суда неправильным

2.      Административный ответчик заявляет требования о полной отмене Решения суда и принятии по делу нового решения об отказе в удовлетворении административного искового заявления Минюста России, поскольку имеются следующие основания, по которым он считает Решение суда неправильным:

-   Решение построено на презумпции виновности Свидетелей Иеговы в осуществле­нии экстремистской деятельности, а не на всестороннем, полном, объективном и непо­средственном исследовании имеющихся в административном деле доказательств и без должной проверки сведений о фактах, на основании которых подлежало установление наличия или отсутствия обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения административного дела;

-   Решением ликвидированы самостоятельные юридические лица, зарегистрированные уполномоченными федеральными органами государственной власти в форме религиоз­ных организаций, в деятельности которых отсутствуют факты экстремизма как вообще, так и те, с наличием которых федеральный закон связывает возможность их ликвидации;

-   Решением нарушены права и законные интересы административного истца, а также физических и юридических лиц христианского вероисповедания Свидетелей Иеговы, не привлеченных к участию в деле;

-   Решение не соответствует Конституции РФ, общепризнанным принципам и нор­мам международного права и международным договорам Российской Федерации.

3.      Неправильность решения настолько очевидна, что ее признают даже искренние противники Свидетелей Иеговы. Так, 25.04.2017 г. на официальном сайте Издательского дома «Собеседник» (https://sobesednik.ru/obshchestvo/20170425-andrey-kuraev-zapret-svideteley-iegovy-podryvaet-doverie-k-s ) опубликовано интервью протодиакона Андрея Кураева «Запрет "Свидетелей Иеговы" подрывает доверие к суду». В нем А. Кураев заявил: «Обвинять их в экстремизме - это смешно... Обвинять пацифистов, радикальных непротивленцев-толстовцев в экстремизме! ...Верховный суд РФ этим решением серьезно скомпрометировал себя. Подорвана вера в то, что можно доверять судебной системе России, даже самого высокого уровня. В данном случае я выступаю не защитником "Свидетелей Иеговы"... я защищаю здравый смысл и просто стабильность в нашем обществе. Говоря политическим языком, это решение ВС РФ дестабилизирует обстановку в стране, оно раскачивает лодку, представляет власть в злом и непредсказуемом облике и тем самым создает ненужные недоверие и опасливость в обществе».

  • Факты, свидетельствующие о неправильности Решения

I. Неправильно определив обстоятельства, имеющие значение для администра­тивного дела (п. 1 ч. 2 ст. 310 КАС РФ), суд исключил из сферы судебной проверки обстоятельства применения политических репрессий, нарушающих ст. 18 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, взятую совместно со ст. ст. 9 и 6 Конвенции

  1. Принимая оспариваемое Решение, суд первой инстанции исходил из того, что провозглашение религиозного объединения экстремистским осуществляется независи­мо от характеристики, репутации, а также иных качеств соответствующего объедине­ния, которые не препятствуют его ликвидации при установлении в его деятельности признаков экстремизма.
  2. При этом суд указал, что такие факты в отношении религиозного объединения Свидетелей Иеговы в России в целом установлены вступившими в законную силу ре­шениями судов по гражданским, административным делам, постановлениями судей по делам об административных правоотношениях.
  3. «Не имея преюдициального значения в соответствии со статьёй 64 Кодекса ад­министративного судопроизводства Российской Федерации ввиду неучастия в рассмот­рении таких дел Организации, - признал суд первой инстанции, - эти вступившие в за­конную силу судебные постановления в силу требования их обязательности, закреплён­ного в статье 6 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации", относятся к числу относимых и допу­стимых доказательств фактов осуществления экстремистской деятельности указанными в них лицами» (страница 37 Решения). На этом основании суд первой инстанции не включил в число обстоятельств, имеющих значение для административного дела, фак­ты, свидетельствующие о неправомерном применении антиэкстремистского законода­тельства к Свидетелям Иеговы и наличии признаков политически мотивированного преследования в отношении них. Суд уклонился от проверки этих фактов, их оценки и изложения соответствующих результатов в Решении. Такой подход нельзя считать ос­нованным на законе.
  4. Смысл преюдиции, закрепленный в ч. 2 ст. 64 КАС РФ, заключается в том, что не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении судом админи­стративного дела обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решени­ем суда по ранее рассмотренному им гражданскому или административному делу либо по делу, рассмотренному ранее арбитражным судом, если в нем участвуют лица, в от­ношении которых установлены эти обстоятельства, или лица, относящиеся к категории лиц, в отношении которой установлены эти обстоятельства. Соответственно, обстоя­тельства, не соответствующие этому критерию, в том числе ввиду неучастия в рассмот­рении таких дел административного ответчика, подлежат оспариванию и доказываются вновь на общих основаниях.

8.      Конституционно-правовой смысл преюдиции раскрыт Конституционным Судом РФ в Постановлении от 21.12.2011 г. № 30-П следующим образом:

-   «имеющими преюдициальное значение... являются фактические обстоятельства, ...когда... рассматривается вопрос о правах и обязанностях того лица, правовое поло­жение которого уже определено ранее вынесенным судебным актом»;

-   «фактические обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судеб­ным актом, ...сами по себе не предопределяют выводы суда о виновности [лица], кото­рая устанавливается на основе всей совокупности доказательств, включая не исследо­ванные при разбирательстве . дела доказательства, подлежащие рассмотрению в уста­новленных . законом процедурах, что в дальнейшем может повлечь пересмотр . дела по вновь открывшимся обстоятельствам»;

-   «признание ... преюдициального значения фактических обстоятельств, установ­ленных вступившим в законную силу судебным актом, .не может препятствовать рас­смотрению . дела на основе принципа презумпции невиновности лица, .которая мо­жет быть опровергнута только посредством процедур, предусмотренных .   законом».

9. Как справедливо указано Пленумом Верховного Суда РФ в п. 12 Постановле­ния от 27.06.2013 № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней», Положе­ния Конвенции и Протоколов к ней в силу пункта 1 статьи 31 Венской конвенции под­лежат системному толкованию. Поэтому необходимость соблюдения разумных сроков судопроизводства не может оправдывать ограничение иных прав, предусмотренных в статье 6 Конвенции (например, права на процессуальное равенство сторон в судебном процессе; права обвиняемого задать вопрос показывающему против него свидетелю). Поэтому суд не должен под предлогом соблюдения разумных сроков судопроизводства отказывать в исследовании доказательств, необходимых для полного и объективного разрешения дела, а также для обеспечения процессуального равенства сторон.

10. Точно также ссылка суда первой инстанции на необходимость следования тре­бованию об обязательности судебных постановлений не может оправдывать отказ в ис­следовании доказательств, необходимых для полного и объективного разрешения дела, а также для обеспечения процессуального равенства сторон.

11. Даже если соответствующие судебные постановления относятся к числу отно­симых и допустимых доказательств (хотя и это решение не является автоматическим, но в силу требований ч. 3 ст. 84 КАС РФ подлежит обоснованию судом), они в силу ч. 2 ст. 84 КАС РФ, как и все иные доказательства, не имеют для суда заранее установлен­ной силы. Соответственно их наличие не освобождает суд от оценки относимости, до­пустимости и достоверности всех иных доказательств и отражения в решении результа­тов оценки доказательств с указанием мотивов, по которым одни доказательства приня­ты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты су­дом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (ч. 8 ст. 84 КАС РФ). Указанные требования судом первой инстанции выпол­нены не были. В нарушение требований ч. 1 и 3 ст. 84 КАС РФ суд не оценил относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также до­статочность и взаимосвязь доказательств в их совокупности и не обеспечил всесторон­него, полного, объективного и непосредственного исследования имеющегося в административном деле доказательств.

12. Точное соблюдение норм административного судопроизводства ни в коей мере не умаляет роль правосудия тем, что позволяет суду, установив обстоятельства, соот­ветствующие действительности, как того требует ч. 4 ст. 84 КАС РФ, принять решение, не согласующееся с ранее принятым судебным постановлением. Оно не противоречит требованию об обязательности судебных постановлений, закрепленного в ст. 6 Феде­рального конституционного закона от 31.12.1996 г. № 1-ФКЗ, поскольку решение, уста­навливающее обстоятельства, соответствующие действительности, может повлечь пе­ресмотр ранее рассмотренного дела по вновь открывшимся обстоятельствам.

13. В Сведениях об основах вероучения Свидетелей Иеговы обращается внимание на то, что верующие обращаются с другими людьми так, как они хотели бы, чтобы обра­щались с ними самими (Евангелие от Матфея 7:12), и придерживаются принципов миро­любия (том 1, л.д. 119). Государственная религиоведческая экспертиза подтвердила от­сутствие в вероучительных документах Свидетелей Иеговы призывов к насильственному изменению основ конституционного строя, нарушению основ конституционного строя, призывов к насилию, разжиганию социальной, расовой, национальной и религиозной розни, совершению иных противоправных действий (том 6, л.д. 131). Не следуя сложив­шейся практике применения антиэкстремистского законодательства, суд первой инстан­ции не дал оценки ни вероучению, ни целям Религиозной организации, в том числе тем обстоятельствам, что само по себе ее вероучение не содержит перечисленных в Феде­ральном законе «О противодействии экстремистской деятельности» признаков экстре­мизма, не призывает к осуществлению экстремистских действий и что Религиозная орга­низация не имеет своей целью осуществление экстремистской деятельности.

14. Такой подход нельзя назвать правильным, поскольку Верховный Суд РФ ранее в Определении от 19.06.2013 г. № 67-АПГ13-7 в отношении религиозной группы «Элле-Аят» указал: «При принятии указанного решения суд не дал оценку тем обстоятель­ствам, что само по себе вероучение, исповедуемое группой граждан на территории Но­восибирской области, не содержит перечисленных в Федеральном законе от 25 июля 2002 года № 114-ФЗ признаков экстремизма, не призывает к осуществле­нию экстремистских действий. Из этого следует, что решение суда о признании дея­тельности религиозной группы экстремистской не основано на материалах дела, в связи с чем подлежит отмене с вынесением нового судебного постановления об отказе в удо­влетворении указанного заявления», - а в Определении от 27.07.2010 г. № 21-Г10-2 в отношении общественной организации «Совет старейшин балкарского народа КБР» высказал правовую позицию о том, что «запрет деятельности общественного объедине­ния может касаться лишь тех объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных фор­мирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни (часть 5 статьи 13 Конституции Российской Федерации)».

15. Репутация Свидетелей Иеговы как мирных людей, проявляющих любовь к ближним и уважающих ценности демократического общества, неоправданно проигно­рирована судом первой инстанции, поскольку она свидетельствовала о принципиальной позиции Свидетелей Иеговы, несовместимой с осуществлением экстремизма. Ликвида­ция Религиозной организации при отсутствии должной проверки обстоятельств неза­конного преследования Религиозной организации и верующих соответствующей кон­фессии обладает всеми признаками политических репрессий.

16. Согласно ст. 18 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ограни­чения, допускаемые в настоящей Конвенции в отношении указанных в ней прав и сво­бод, не должны применяться для иных целей, нежели те, для которых они были преду­смотрены. Поэтому политически мотивированное преследование является незаконным.

17. В Постановлении от 14.06.2016 г. по делу «Мерабишвили против Грузии» (жалоба № 72508/13, § 100) Европейский Суд по правам человека признал:

- «Как закреплено в предыдущих правовых позициях Суда, вся структура Конвен­ции основана на общем предположении о том, что публичные власти в государствах-участниках действуют добросовестно. В то же время любая общественная политика или индивидуальная мера может иметь "скрытые планы", и презумпция добросовестности является опровержимой. В то же время заявитель, утверждающий, что его права и сво­боды ограничены по ненадлежащим мотивам, должен убедительно доказать, что реаль­ная цель властей расходилась с провозглашенной или той, которая может быть разумно выведена из контекста. Одно лишь подозрение в том, что власти использовали свои полномочия для некой иной цели по отношению к тем, которые определены в Конвен­ции, не является достаточным для доказывания нарушения статьи 18 Конвенции (см. Постановление по делу "Ходорковский..." приведенное выше, § 255)».

18.    Доказательства таких политических репрессий, направленных против Свидетелей Иеговы, неопровержимы.

а) Доказательства, основанные на эмпирических данных и политическом контексте

19. Свидетели Иеговы были мишенью суровых политических репрессий во време­на мрачной эпохи чисток, начиная с 1948 г. и до времени падения коммунизма.

20. Так, например, Записка № 877-А/ОВ председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова Генеральному секретарю ЦК КПСС Л. И. Брежневу «Отчет о работе Комитета государ­ственной безопасности за 1980 год» от 31.03.1981 г. подтверждает указанные обстоя­тельства и содержит следующие сведения: «Ликвидированы экстремистские группи­ровки секты "Свидетели Иеговы". Вскрыты и ликвидированы созданные церковниками и сектантами 6 нелегальных типографий, 19 печатных точек, более 30 перевалочных баз, складов, переплетных и наборных цехов»[1] (том 42, л.д. 173, 177).

21. Несколько лет спустя Закон РСФСР «О реабилитации жертв политических репрессий» [2] от 18.10.1991 г. № 1761-1 и Указ Президента РФ «О мерах по реабилитации священнослужителей и верующих, ставших жертвами необоснованных репрессий» от 14.03.1996 г. № 378 подтвердили, что в годы СССР верующие Свидетели Иеговы под­вергались уголовному преследованию неправомерно и были реабилитированы как жертвы политических репрессий.

22. Так Закон РСФСР от 18.10.1991 г. № 1761-1 констатировал, что за годы Совет­ской власти миллионы людей стали жертвами произвола тоталитарного государства, подверглись репрессиям за религиозные убеждения. Закон осудил многолетний террор и массовые преследования своего народа как несовместимые с идеей права и справеливости, выразил глубокое сочувствие жертвам необоснованных репрессий, их родным и близким и заявил о неуклонном стремлении добиваться реальных гарантий обеспече­ния законности и прав человека. Статья 5 закона реабилитировала лиц, осужденных за «антисоветскую агитацию и пропаганду; распространение заведомо ложных измышле­ний, порочащих советский государственный или общественный строй; нарушение за­конов об отделение церкви от государства и школы от церкви», - что чаще всего и ин­криминировали Свидетелям Иеговы. А Указ Президента РФ от 14.03.1996 г. № 378 осу­дил «многолетний террор, развязанный большевистским партийно-советским режимом в отношении священнослужителей и верующих всех конфессий».

23. Указ Президента РФ от 14.03.1996 г. № 378 обязал Генеральную прокуратуру Российской Федерации совместно с ФСБ России, МВД РФ осуществить реабилитацию граждан России, которые были необоснованно обвинены в политических, государ­ственных и уголовных преступлениях, лишались свободы, подвергались иным лишени­ям и ограничениям прав в связи с их религиозной деятельностью и убеждениями, и воз­ложил на Правительство РФ, другие федеральные органы исполнительной власти, ор­ганы исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органы местного са­моуправления обязанность оказывать помощь верующим в восстановлении культовых зданий, возврате имущества, изъятого из церквей, мечетей, синагог, других культовых учреждений. Таким образом, поскольку в силу п. 1 Положения о Министерстве юсти­ции Российской Федерации, утвержденного Указом Президента РФ от 13.10.2004 г. № 1313, Минюст России является федеральным органом исполнительной власти, то он как федеральный орган исполнительной власти был обязан содействовать реабилитации Свидетелей Иеговы.

24. Однако вместо того чтобы продолжать государственный курс, направленный на реабилитацию Свидетелей Иеговы, власти вновь устроили обширную кампанию ре­прессий с целью запретить их религиозную деятельность.

25. Это осуществляется за счет того, что одним из методов политических репрес­сий остается навешивание на последователей религии Свидетелей Иеговы ярлыка экс­тремистов с целью преследования отдельных верующих, прекращения деятельности их объединений и устранения возможности распространения религиозной литературы.

26. В течение последних двадцати лет Свидетели Иеговы в России в целом и Рели­гиозная организация, в частности, снова сталкиваются с тем же лишением и ограниче­нием прав и свобод по мнимому мотиву социальной опасности, опасности для государ­ственного строя по религиозному признаку. Фактические обстоятельства свидетель­ствуют о том, что после распада СССР указанные выше меры политических репрессий продолжают применяться к Свидетелям Иеговы, а уполномоченные органы бездей­ствуют. Они не проводят должной проверки причин и условий, по которым к Свидете­лям Иеговы продолжает применяться ярлык экстремизма, преследуются отдельные ве­рующие, ликвидируются религиозные объединения, создаются препятствия в распро­странении религиозной литературы.

27. Власти не могли игнорировать унижающий достоинство и произвольный харак­тер отношения к верующим, так как предупреждения о таких нарушениях поступали из различных источников и должностных лиц. Так, 20.01.2010 г. десятки правозащитников, в том числе представители Экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в РФ, Совета при Президенте РФ по содействию развития институтов гражданского об­щества и правам человека, общества «Мемориал» и др., опубликовали открытое заявле­ние «Преследования Свидетелей Иеговы в России: реабилитированные снова подверга­ются репрессиям». В нем было указано: «Свидетели Иеговы были жертвами преступного государственного насилия и в гитлеровской Германии, и в СССР. Тысячи семей совет­ское государство подвергло ссылке в Сибирь и Казахстан, множество верующих было арестовано и прошло через лагеря за принадлежность к "изуверской антисоветской сек­те". После принятия в 1991 году Закона РФ "О реабилитации жертв политических ре­прессий" Свидетели Иеговы были реабилитированы. Закон объявил судебные и внесу­дебные преследования Свидетелей Иеговы произволом тоталитарного государства. Тот Закон не отменен. Но верующих, среди которых многие имеют удостоверение реабили­тированных, вновь тащат в суд». Правозащитники призвали использовать все имеющиеся правовые возможности для прекращения расправы над верующими гражданами России, выступить гарантом их религиозной свободы, обжаловать в порядке надзора неправосуд­ные судебные решения в отношении Свидетелей Иеговы, приложить усилия к прекраще­нию государственной травли религиозных меньшинств (том 42, л.д. 153-158).

28. 22.10.2012 г. открытое обращение Московской Хельсинской Группы и других правозащитников показало, что верующих преследуют лишь за веру. В нем содержалась просьба защитить конституционное право на свободу вероисповедания и равенство религиозных объединений перед законом и принять меры по восстановлению прав граждан Российской Федерации, подвергаемых преследованию за религиозные убеждения (том 42, л.д. 159-159-161)

29. 02.10.2012 г. Парламентская Ассамблея Совета Европы обратилась к российским властям с просьбой «впредь не применять Закон "О противодействии экстремистской деятельности" к каким-либо религиозным группам, особенно к Свидетелям Иеговы» (п. 25.31 Резолюции 1896 (2012), том 42, л.д. 162).

30. Комитет по правам человека ООН в заключительных выводах по седьмому периодическому отчету в отношении Российской Федерации, опубликованных 31.03.2015 г., выразил озабоченность многочисленными сообщениями о том, что закон «О противодействии экстремистской деятельности» все в большей степени применяется для ограничения свободы вероисповедания, включая Свидетелей Иеговы (п. 20)3. И согласно «Обзору судебной практики Верховного Суда Российской Федерации» № 1(2015), утвержденному 04.03.2015 г. Президиумом Верховного Суда РФ, правовые позиции, сформулированные Комитетом по правам человека ООН, необходимо учитывать при разрешении конкретных дел (том 42, л.д. 163-164).

31. Заявления Хельсинской комиссии от 28.03.2017 г., Европейского Союза по вопросу запрета Свидетелей Иеговы в России (Постоянный совет ОБСЕ №1139 от 30.03.2017 г.), трех Специальных докладчиков по правам человека Организации Объединенных Наций от 04.04.2017 г., представленные суду во время слушаний, содержали ясное и недвусмысленное обращение к властям Российской Федерации выполнить свои международные обязательства по свободе религии или убеждений, свободе выражения мнений и свободе собраний (том 42, л.д. 165-172). Помимо этого, в сети Интернет появились многочисленные видеообращения известных общественных и политических деятелей со всего мира, негативно оценивших применение антиэкстремистского законодательства к Свидетелям Иеговы, в том числе члена Государственного совета Франции, бывшего директора по гражданским свободам в Министерстве внутренних дел Франции ЖанМари Деларю, бывшего Генпрокурора Испании Консуэло Мадригаль, представителя Великобритании при Венецианской комиссии Ричарда Клейтона, представителя ОБСЕ по противодействию расизму, ксенофобии и дискриминации Массимо Интровинье, Специального докладчика ООН по свободе религии Хайнера Билефельдта и других. Например, преподаватель церковного права в Университете короля Хуана Карлоса (Испания) Мерседес Мурильо Муньос обратила внимание на то, что знакомство по долгу службы со Свидетелями Иеговы позволяет увидеть – они «очень добрые люди, никогда не создающие трудностей при сотрудничестве. Единственная "экстремистская деятельность", которую я видела у Свидетелей Иеговы, - это их экстремальная доброта и вежливость. В Испании их законный статус был утвержден много лет назад, они признаны хорошо известной религией… В нашей стране никогда не было поводов для судебных процессов, жалоб или обвинений этой группы по причине какой-либо ее деятельности, могущей рассматриваться как экстремистская или незаконная». Учитывая это, а также нормы и принципы международного права, госпожа Муньос, оценила действия российских властей как попытку «выйти за рамки закона, использовать закон не по назначению».

32. Но никаких мер ни судом, ни иными государственными органами предпринято не было. Таким образом, в настоящем деле государственные власти и суд недвусмысленно сопротивляются неоднократным призывам Религиозной организации, общественности и даже некоторых высокопоставленных государственных служащих об объективном и тщательном расследовании необоснованных причин применения к Свидетелям Иеговы законодательства о противодействии экстремистской деятельности. Поэтому и в настоящем деле можно утверждать, что применяемые к Религиозной организации меры являются не средством правомерного реагирования на ее поведение, но средством намеренного политического преследования.

33. В свете эмпирических данных, власти, таким образом, были хорошо осведомлены о несправедливом обращении со Свидетелями Иеговы во времена мрачной эпохи преследования, когда власти внедряли «скрытые планы» для ликвидации и уничтожения Свидетелей Иеговы

34.    Поведение властей в настоящее время аналогично политическим репрессиям прошлого и, следовательно, непростительно, так как власти не могут игнорировать сугубо незаконный характер их нарушений. Следовательно, любое действие или бездействие, допускающее, чтобы такое религиозное преследование продолжалось, осуществляется с полным пониманием и намерением незаконно подавить этих верующих и унизить их достоинство.

б) Доказательства, основанные на расплывчатом и произвольном использовании оценки термина «экстремизм» как средства запрета Свидетелей Иеговы

35. Государственные власти прибегли к использованию термина «экстремизм» по отношению к Свидетелям Иеговы, хотя они хорошо осведомлены, что такое понятие ни в коем случае не применимо к ним.

36. Излагая суду позицию по делу, административный ответчик в своих объясне­ниях обратил внимание суда на Шанхайскую конвенцию о борьбе с терроризмом, сепа­ратизмом и экстремизмом от 15.06.2001 г., определяющее экстремизм как деяние, направленное на насильственный захват власти или насильственное удержание вла­сти, а также на насильственное изменение конституционного строя государства, а рав­но насильственное посягательство на общественную безопасность, в том числе орга­низацию в вышеуказанных целях незаконных вооруженных формирований или участие в них, преследуемые в уголовном порядке в соответствии с национальным законода­тельством.

37. В этом отношении Свидетели Иеговы известны по всему миру своим мирным настроем. Даже их наиболее критично настроенные противники не могут отрицать их нейтральную позицию в политических и военных делах, которая стоила им тысяч жиз­ней в военных конфликтах на протяжении XX в.

38. Как ясно изложено Европейским Судом по правам человека: «Хорошо известен тот факт, что Свидетели Иеговы являются религиозной группой, придерживающейся па­цифизма» (среди прочего, § 42 Постановления Большой палаты Европейского Суда по делу «Флимменос против Греции»). «Это религиозная группа, которая дав­но действует в мире, которая к тому же давно действует в данной стране и поэтому хо­рошо известна компетентным органам власти» (§ 98 Постановления Европейского Суда по делу «Религиозное общество Свидетелей Иеговы и другие (Religionsgemeinschaft der Zeugen Jehovas and Others) против Австрии»). Их члены «придерживаются всестороннего свода правил поведения, охватывающего многие аспекты повседневной жизни» (в деле «N. против Швеции» жалоба № 10410/83, Решения и доклады 40 (Decisions and Reports против Армении», жалоба № 23459/03, ECHR

39. Власти не вправе проигнорировать эти факты о Свидетелях Иеговы, деятель­ность которых им известна на протяжении десятков лет. Таким образом, они намеренно неправильно применили понятие экстремизма по отношению к Свидетелям Иеговы, иг­норируя это ясное определение.

40. По сути, не согласившись с указанной позицией, суд первой инстанции на стра­нице 33 Решения обратился к разъяснению, данному Конституционным Судом РФ в Определении от 02.07.2013 г. № 1053-О, о том, что Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом (заключена 15 июня 2001 г.) не препят­ствует государствам-участникам предусматривать в своём законодательстве положения о более широкой интерпретации экстремизма и обязывает их принимать такие меры, которые могут оказаться необходимыми, в том числе в соответствующих случаях в об­ласти национального законодательства, для обеспечения того, чтобы терроризм, сепа­ратизм и экстремизм ни при каких обстоятельствах не подлежали оправданию по сооб­ражениям исключительно политического, философского, идеологического, расового, этнического, религиозного или иного аналогичного характера и влекли наказание сооб­разно степени их тяжести (пункт 2 статьи 1, статья 3). На необходимость законодатель­ного ограничения свободы выражения мнений, собраний и объединений для целей борьбы с экстремизмом обращается внимание и в Резолюции Парламентской Ассам­блеи Совета Европы 1344 (2003) «Об угрозе для демократии со стороны экстремистских партий и движений в Европе».

41. Действительно, упомянутая Резолюция ПАСЕ 1344 (2003) содержит более широ­кое определение экстремистской деятельности. В то же время, приведенные разъяснения не означают, что они оправдывают не просто более широкую интерпретацию экстремиз­ма, чем оно дано в Шанхайской конвенции, а полное размытие значения этого термина. Так, согласно данной Резолюции, «экстремизм представляет собой форму политической деятельности, явно или исподволь отрицающую принципы парламентской демократии и основанную на идеологии и практике нетерпимости, отчуждения, ксенофобии, антисеми­тизма и ультра-национализма». ПАСЕ признает, что некоторые экстремистские группы «сами не проповедуют насилия», но их «опасность для всех демократических государств в том», что «они создают климат, благоприятствующий росту насилия. Это создает непо­средственную угрозу конституционному порядку и свободам, представляет косвенную опасность искажения норм политической жизни».

42. Очевидно, что к Свидетелям Иеговы это не относится. Они не только не прак­тикуют насилие, но и не подстрекают к насилию. Нет никаких фактов, позволяющих утверждать, что деятельность Свидетелей Иеговы хотя бы в какой-то части России бла­гоприятствовала росту насилия, создала угрозу конституционному порядку и т.п. В су­дебном заседании административный истец признал, что не располагает фактами нали­чия случаев нарушения Свидетелями Иеговы общественного порядка под воздействием прочитанной литературы Свидетелей Иеговы. На вопрос представителя Религиозной организации: «Вы сказали, что Управленческий Центр создает угрозу нарушения обще­ственного порядка. Имеются ли факты или зафиксированы ли случаи нарушения Сви­детелями Иеговы общественного порядка под воздействием прочитанной ими литера­туры Свидетелей Иеговы?», - представитель административного истца пояснила: «У меня нет таких фактов» (страница 77 протокола судебного заседания).

43. Свидетели Иеговы не осуществляют политической деятельности, а придержи­ваются принципов политического нейтралитета. Свидетели Иеговы не посягают на де­мократические ценности, скорее наоборот, их правозащитная деятельность позволила высшим судам выработать прецедентные решения, оформившие современное понима­ние демократических прав и свобод. Свидетели Иеговы не практикуют отчуждения, но открыты каждому: каждый может побеседовать с ними об исповедуемом ими вероуче­нии, каждый может посетить их богослужения, не опасаясь проявления к ним какой-либо нетерпимости, ксенофобии, национальной, расовой или иной дискриминации. По­этому Резолюция ПАСЕ 1896 (2012) прямо исходит из того, что законодательство о противодействии экстремистской деятельности не применимо к Свидетелям Иеговы.

44. Верно то, что ПАСЕ призывал правительства государств - членов Совета Евро­пы предусмотреть в своем законодательстве возможность ограничения свободы выраже­ния мнений, собраний и объединений для целей борьбы с экстремизмом. «Однако - про­должается текст указанной Резолюции - любые такие меры должны соответствовать тре­бованиям Европейской конвенции о правах человека». ПАСЕ конкретизировал эти меры: действенные наказания при наличии доказанных фактов нанесения ущерба (таких фактов нет); соразмерные и выполняющие роль сдерживающего фактора наказания за публич­ные призывы к насилию, расовой дискриминации и нетерпимости (такие призывы Сви­детелями Иеговы не допускались); меры по приостановлению или прекращению госу­дарственного финансирования организаций, потворствующих экстремизму (нет ни по­творства, ни государственного финансирования). Последняя мера сформулирована ПАСЕ так: «в чрезвычайных случаях - меры по роспуску экстремистских партий и дви­жений. Они применяются лишь при наличии угрозы конституционному порядку страны и обязательно в соответствии с конституцией и законодательством страны». Случай Свидетелей Иеговы явно не подпадает под это определение. Свидетели Иеговы давно существуют во всех государствах - членах Совета Европы, и их деятельность не имела каких-либо угроз конституционному порядку ни одной из них. Деятельность организа­ций Свидетелей Иеговы в стране - это не чрезвычайная ситуация. Наконец, ПАСЕ осо­бо подчеркивает принцип законности при применении этой крайней меры.

45. Обжалуемое Решение не отвечает этому принципу. В Определении от 02.07.2013 г. № 1053-О Конституционный Суд РФ указал, что, «применяя положения пунктов 1 и 3 статьи 1 Федерального закона "О противодействии экстремистской дея­тельности", суды обязаны исходить из того, что обязательным признаком указанной раз­новидности экстремизма (экстремистских материалов) является явное или завуалирован­ное противоречие соответствующих действий (документов) конституционным запретам возбуждения ненависти и вражды, разжигания розни и пропаганды социального, расово­го, национального, религиозного или языкового превосходства, наличие которого долж­но определяться с учетом всех значимых обстоятельств каждого конкретного дела (фор­ма и содержание деятельности или информации, их адресаты и целевая направленность, общественно-политический контекст, наличие реальной угрозы, обусловленной в том числе призывами к противоправным посягательствам на конституционно охраняемые ценности, обоснованием или оправданием их совершения, и т.п.); ограничение посред­ством антиэкстремистского законодательства свободы совести и вероисповедания, сво­боды слова и права на распространение информации не должно иметь места в отношении какой-либо деятельности или информации на том лишь основании, что они не уклады­ваются в общепринятые представления, не согласуются с устоявшимися традиционными взглядами и мнениями, вступают в противоречие с морально-нравственными и (или) ре­лигиозными предпочтениями, иное означало бы отступление от конституционного тре­бования необходимости, соразмерности и справедливости ограничений прав и свобод че­ловека и гражданина, которое, по смыслу правовой позиции, высказанной Конституци­онным Судом Российской Федерации в ряде решений, сохраняющих свою силу, обраще­но, как это вытекает из статей 18, 19 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, не только к законодателю, но и к правоприменителям, в том числе судам (Постановление от 14 февраля 2013 года № 4-П; определения от 2 апреля 2009 года № 484-О-П, от 5 марта 2013 года № 323-О и др.)».

46. Однако в то время как Конституционный Суд РФ, называя условия применения Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», использует формулировку «суды обязаны», Верховный Суд РФ сам не выполнил эту обязанность, и не осуществил проверку того, была ли выполнена эта обязанность судами, на постанов­ления которых он сослался.

47. В Определении от 16.07.2015 г. № 1787-О Конституционный Суд РФ указал, что именно такую проверку по материалам Свидетелей Иеговы должны осуществлять суды общей юрисдикции. Но суд оставил без внимания то, что фактически ни один материал Свидетелей Иеговы, признанный экстремистским, не прошел указанной проверки.

48. Суд первой инстанции указал в Решении, что положения статей 18, 19 и пунк­та 2 статьи 29 Всеобщей декларации прав человека, статьи 19 и 20 Международного пакта о гражданских и политических правах также не препятствуют запрещать законом всякое выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, пред­ставляющее собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, если это необходимо в целях обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе (страница 33 Решения).

49. В то же время Пленум Верховного Суда РФ в п. п. 7, 8 Постановления «О судеб­ной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» от 26.06.2011 г. № 11 разъяснил, что под действиями, направленными на возбуждение нена­висти либо вражды, следует понимать, в частности, высказывания, обосновывающие и (или) утверждающие необходимость геноцида, массовых репрессий, депортаций, совер­шения иных противоправных действий, в том числе применения насилия, в отношении представителей какой-либо нации, расы, приверженцев той или иной религии и других групп лиц. Критика религиозных объединений, религиозных убеждений, религиозных обычаев сама по себе не должна рассматриваться как действие, направленное на возбуж­дение ненависти или вражды. Не является возбуждением ненависти либо вражды, а рав­но унижением человеческого достоинства высказывание суждений и умозаключений, ис­пользующих факты межнациональных, межконфессиональных или иных социальных от­ношений в научных или политических дискуссиях и текстах и не преследующих цели возбудить ненависть либо вражду, а равно унизить достоинство человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к ре­лигии, принадлежности к какой-либо социальной группе.

50. Поэтому суду первой инстанции следовало привести в конкретных публикаци­ях Свидетелей Иеговы конкретные высказывания, обосновывающие, например, необхо­димость депортации какой-либо групп лиц и т.п. Отсутствие в Решении таких цитат означает, прежде всего, то, что оснований для ограничений прав и свобод Свидетелей Иеговы не имелось.

51. В Решении суд первой инстанции не привел доводов, опровергающих утвержде­ние административного ответчика о том, что на самом деле, решения федеральных судов о признании экстремистскими публикаций Свидетелей Иеговы не следуют указанным выше разъяснениям ни Верховного Суда РФ, ни Конституционного Суда РФ.

52. Статья 3.1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятель­ности» от 25.07.2002 г. № 114-ФЗ закрепляет, что Библия, Коран, Танах и Ганджур, их содержание и цитаты из них не могут быть признаны экстремистскими материалами. Однако в отношении изданий Свидетелей Иеговы, признавая их экстремистскими, суды игнорировали то, что фактически ими дана оценка содержанию Библии и цитатам из нее. Этот довод административного ответчика суд первой инстанции также не смог опровергнуть.

53. Суд первой инстанции совершенно не учел, что подавляющее большинство пуб­ликаций Свидетелей Иеговы и многие местные религиозные организации Свидетелей Иеговы были признаны экстремистскими до того, как приведенными выше разъяснения­ми было уточнено содержание понятия «экстремистская деятельность». Поэтому выска­занная судом позиция о том, что соответствующие судебные постановления доказывают осуществление Религиозной организацией «экстремистской деятельности», не соответ­ствует критерию законности. Фактически к Религиозной организации применен не закон, действующий на момент рассмотрения соответствующего дела, а традиции его ошибоч­ного толкования, устранить которые признали необходимым Пленум Верховного Су­да РФ, Конституционный Суд РФ, Федеральное Собрание и Президент РФ.

в) Доказательства, основанные на произвольном характере поведения правоохра­нительных органов

54. В Постановлении от 14.06.2016 г. по делу «Мерабишвили против Грузии» (жалоба № 72508/13) Европейский Суд по правам человека признал, что когда государственные власти недвусмысленно сопротивляются неоднократным призывам заявителя, общественности и даже некоторых высокопоставленных государственных служащих об объективном и тщательном расследовании, можно утверждать, что при­меняемые к заявителю меры являются не средством правомерного реагирования на его поведение, но средством политического преследования.

55. Религиозная организация в суде первой инстанции привела доказательства того, что аналогичные обстоятельства имеются и в настоящем деле, так как государственные органы не предприняли мер, чтобы доказать абсурдность обвинения Свидетелей Иего­вы в экстремистской деятельности, поскольку вероучению этой религии противны ге­ноцид, массовые репрессии, депортации, противоправные действия и насилие в отно­шении любых людей. Органы государственной власти не предприняли мер для осу­ществления объективного и тщательного расследования фактов фальсификации доказа­тельств путем подброса публикаций, признанных экстремистскими, отдельным верую­щим, в места проведения богослужений верующих, а также путем заведомо ложных по­казаний лиц, обвинявших верующих в распространении публикаций, включенных в фе­деральный список экстремистских материалов.

56. Возражение суда первой инстанции по этому пункту содержится лишь в одном абзаце: «Несогласие административного ответчика с оценкой содержания отдельных информационных и иных материалов, признанных экстремистскими, по мотивам нали­чия различных экспертных мнений, имеющих иные выводы, не опровергает ранее уста­новленных в судебном порядке фактов экстремистской деятельности и признания кон­кретных материалов экстремистскими. Ни один из упоминаемых в возражениях мате­риалов, включая печатные издания, не исключён из федерального списка экстремист­ских материалов» (страница 38 Решения).

57. Такая позиция суда вызывает, по меньшей мере, недоумение. Ведь для того, чтобы материалы были исключены из федерального списка экстремистских материа­лов, их должны обжаловать лица, участвующие в деле, а это, прежде всего, органы про­куратуры или органы Минюста России, и следовательно, суд должен был проверить обоснованность причин, по которым соответствующие решения ими не обжаловались.

58. Если суд исходит из того, что обжаловать должна была Религиозная организа­ция, то это означает, что суд признает за Религиозной организацией право на обжалова­ние, следовательно, он должен также признать, что все указанные решения подлежат безусловной отмене, как вынесенные о правах и обязанностях лица, не привлеченного к участию в деле.

59. Наконец, несогласие Религиозной организации с указанными судебными реше­ниями не ограничивается мотивами наличия различных экспертных мнений, имеющих иные выводы. Даже суды, как видно из Определения Конституционного Суда РФ от 16.07.2015 г. № 1787-О, оценивают одни и те же тексты Свидетелей Иеговы противопо­ложным образом, а соответствующие издания ожидают в федеральном списке экстре­мистских материалов именно того момента, когда Верховный Суд РФ устранил бы та­кое противоречие.

60. Суд первой инстанции не проверил довод Религиозной организации о том, что с самого начала именно Минюст России через его территориальные органы совместно с органами прокуратуры Российской Федерации стояли как за решением об отказе Рели­гиозной организации в возможности участвовать в соответствующих делах о признании изданий Свидетелей Иеговы экстремистскими материалами и признании экстремист­скими организациями местных религиозных организаций Свидетелей Иеговы, так и за итоговыми решениями судов по этим делам.

61. Первым решением федерального суда о признании экстремистскими изданий Свидетелей Иеговы и о ликвидации местной религиозной организации Свидетелей Иеговы стало Решение Ростовского областного суда от 11.09.2009 г. по делу № 3­1/2009, оставленное без изменения Определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 08.12.2009 г. № 41-Г09-29. К участию в деле в качестве заинтересованного лица был привлечен в том числе Минюст России в лице территори­ального органа - Главное управление Министерства юстиции Российской Федерации по Ростовской области. Минюст России не требовал привлечения к участию в деле Ре­лигиозной организации и не обжаловал судебные постановления по мотиву, что право Религиозной организации на защиту было нарушено. Представитель Минюста России поддержал заявленные прокурором требования, несмотря на то, что признаки экстре­мизма так, как их определили Конституционный Суд РФ и Пленум Верховного Су­да РФ, отсутствовали как в деятельности Местной религиозной организации Свидете­лей Иеговы «Таганрог», так и в исследованной литературе. Более того, в том, что было постановлено именно такое решение суда, Минюст России сыграл выдающуюся роль.

- Предвзятое поведение Минюста при производстве заключений экспертов

62. В силу пп. 31 п. 7 Положения о Министерстве юстиции Российской Федерации Минюст России осуществляет организационное и методическое руководство деятель­ностью судебно-экспертных учреждений Минюста России. Исследование одной и той же литературы Свидетелей Иеговы одновременно с рассмотрением дела № 3-1/2009 Ро­стовским областным судом осуществлялось в четырех судебно-экспертных учреждени­ях Минюста России. Однако на тот момент Минюст России не обеспечил эти учрежде­ния единой методикой исследования текстов на предмет наличия в них высказываний экстремистской направленности и не обеспечил, чтобы эти исследования производи­лись на объективной, строго научной основе, обеспечивающей единство результата.

63. На крайне высоком уровне с привлечением ведущих экспертов и ученых, стаж которых достигал 55 лет, исследование книги «Человечество в поисках Бога» было произведено Государственным учреждением Российский федеральный центр судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации в период с 19.06.2009 г. по 25.02.2010 г. на основании определения от 01.01.2009 г. Самарского областного суда. Заключение комиссии экспертов № 2015/23-2, 2757/24-2 от 25.02.2010 г., насчитываю­щее 33 листа подробного исследования книги, не оставляло никакого сомнения об от­сутствии в ней экстремистской направленности.

64. С 13.05.2009 г. по 25.06.2009 г. на основании постановления от 22.04.2009 г. старшего следователя отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Свердловской области издания Свидетелей Иеговы были исследованы в Уральском ре­гиональном центре судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федера­ции с участием экспертов и ученых, имеющих профессиональный стаж до 45 лет. За­ключение экспертов по материалам уголовного дела № 4213 от 25.06.2009 г. № 745, 746, 747/06-1 также не выявило в исследованной литературе признаков экстремизма.

65. Со 02.10.2009 г. по 22.12.2009 г. повторная экспертиза по указанному уголов­ному делу была проведена в Государственном учреждении Брянской лаборатории су­дебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации. Заключение экс­перта по уголовному делу № 4213 от 22.12.2009 г. № 1814/8-1/2, № 330 снова позитивно оценило издания Свидетелей Иеговы.

66. Однако в противоречие этим выводам Государственное учреждение Южный ре­гиональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации составило Заключение экспертов от 15.07.2009 г. № 5679/12.1-4, 6101/09-2. В указанном заключении эксперты высказали свои суждения по вопросу, сформулированному судом: «Содержит ли представленная (согласно списку) литература признаки возбуждения рели­гиозной розни (подрыв уважения и неприязнь к другим религиям); признаки пропаганды исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его рели­гиозной принадлежности или отношения к религии?». Вместо того, чтобы прямо указать, что на вопрос ответить невозможно, так как он поставлен некорректно, поскольку рели­гиозная рознь не является синонимом подрыва уважения и неприязни к другим религиям (например, критике), эксперты сосредоточились просто на отыскании критических вы­сказываний в литературе. Объем исследования каждой публикации составил всего лишь около 2 страниц, что явно ставит под сомнение его качество.

67. Вполне очевидно, что любой печатный текст не может одновременно являться экстремистским и не быть таковым. Вместе с тем, Минюст России не предпринял мер, чтобы подчиненные ему организации по одной и той же литературе приходили к иден­тичным выводам. Минюст России не представил ни Ростовскому областному суду, ни вышестоящим судебным инстанциям сведения о неполноте проведенного исследования его Южным региональным центром судебной экспертизы, не обосновал необходимость проведения повторной экспертизы и не настоял на ее проведении. В итоге соответству­ющие дела были просто прекращены, а судам не было представлено возможности оце­нить имеющиеся доказательства направленности литературы Свидетелей Иеговы в их совокупности.

68. И подобные примеры видны практически по всем делам о признании экстре­мистской литературы Свидетелей Иеговы. Более того, имея квалифицированных экс­пертов, а значит, обладая технической возможностью исследования текстов Свидетелей Иеговы на должном уровне, Минюст России не предпринял никаких мер для защиты Свидетелей Иеговы. Он бездействовал в том, чтобы встать на защиту прав верующих на использование религиозной литературы Свидетелей Иеговы.

69. Так, Минюст России участвовал в деле № 3-1/2009, по которому Решением Ро­стовского областного суда от 11.09.2009 г. было отказано в признании экстремистскими и брошюры «На самом ли деле Бог заботится о нас?», и журнала «Сторожевая башня» от 15.08.2007 г., и ряда других публикаций. Однако тот же Минюст России позднее не обжаловал ни решение Первомайского районного суда г. Краснодара от 22.04.2011 г., признавшее экстремистским журнал «Сторожевая башня» от 15.08.2007 г., ни решение Серовского районного суда Свердловской области от 19.02.2016 г., признавшее экстре­мистской брошюру «На самом ли деле Бог заботится о нас?». И это при том, что Ми­нюст России занимал позицию о невозможности пересмотра выводов вступивших в за­конную силу судебных постановлений в любых обстоятельствах.

70. С учетом всех этих фактов, наличие в Решении двух предложений об общем несогласии суда с позицией административного ответчика не может рассматриваться удовлетворяющим критерию должной оценки доводов сторон. Более того, в Решении вообще не уделено внимания ключевым обстоятельствам настоящего дела, а именно фактам фальсификации доказательств и бездействию органов государственной власти, выразившегося в уклонении от проверки таких фактов.

- Предвзятое поведение Минюста при рассмотрении судебных дел на основе фальси­фикации доказательств

71.    Минюст России участвовал по, очевидно, имеющим политические мотивы делам о ликвидации местных религиозных организаций Свидетелей Иеговы, в ходе слушаний по которым верующие заявляли о фактах фальсификации доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности сотрудниками правоохранительных органов, в том числе путем подброса верующим публикаций, включенных в федеральный список экстремистских материалов. В дальнейшем с 08.02.2017 г. по 27.02.2017 г. Минюст России проводил проверку Религиозной организации, в ходе которой ему также были представлены сведения о фактах фальсификации. Однако наделенный правом запрашивать сведения в ходе межведомственного взаимодействия Минюст России не предпринял мер для того, чтобы эти факты были проверены уполномоченными лицами, и чтобы результаты этого были учтены в ходе проверки.

72. Проигнорировал Минюст России и массово распространяемые в сети Интернет видеозаписи с камер наружного наблюдения, из которых видно, как сотрудники право­охранительных органов и иные лица подбрасывают в места проведения богослужений Свидетелей Иеговы публикации, включенные в федеральный список экстремистских материалов.

73. Административный ответчик не только сообщил суду об этих обстоятельствах[4], но и представил доказательства, их подтверждающие[5]. Суд полностью устранился от их проверки, несмотря на то, что в судебном заседании было выяснено отсутствие у адми­нистративного истца доказательств объективной фиксации или иных документально зафиксированных доказательств передачи Свидетелями Иеговы литературы из списка экстремистских материалов, например, на видеоносителях, а также то, что администра­тивный истец не исследовал материалы дел об административных правонарушениях перед тем, как обращаться с исковым заявлением в суд. Отвечая на вопросы представи­теля Религиозной организации: «Имеются ли у Минюста России доказательства объек­тивной фиксации или иные документально зафиксированные доказательства передачи литературы из списка экстремистских материалов Свидетелями Иеговы гражданам?... перед тем, как обращаться с исковым заявлением в суд, вы исследовали материалы дел об административных правонарушениях?», представитель административного истца дала отрицательные ответы: «нет» (страница 113 протокола судебного заседания).

74. Среди прочего, без какой-либо проверки суд перенес в Решение доводы адми­нистративного истца о том, что после вынесенного 02.03.2016 г. предупреждения выяв­лены новые факты, свидетельствующие о наличии признаков экстремизма непосред­ственно в деятельности входящих в структуру Организации местных религиозных ор­ганизаций (страницы 30, 31 Решения). Суд лишь заменил содержащиеся в администра­тивном исковом заявлении доводы о привлечении некоторых местных религиозных ор­ганизаций к административной ответственности по ст. 20.29 КоАП РФ (ввиду того, что соответствующие постановления были отменены) на доводы о вынесении прокурорами предупреждений о недопустимости осуществления экстремистской деятельности в ад­рес Местной религиозной организации Свидетелей Иеговы «Центральная, Воронеж» (от 11.03.2016 г.), Местной религиозной организации Свидетелей Иеговы «Снежно-горск» (от 17.03.2016 г.) и Местной религиозной организации Свидетелей Иеговы в России «Центральная г. Ставрополь» (от 14.04.2016 г.). Но даже этим суд нарушил тре­бования законности, проигнорировав содержащееся в п. 34 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2010 г. № 16 «О практике применения судами Закона Российской Федерации "О средствах массовой информации"» разъяснения о том, что из положений части 3 статьи 8 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» следует, что не могут признаваться новым фактом те нарушения, ко­торые выявлены после вынесенного предупреждения, но допущены в материалах, распространенных ранее этого предупреждения. Суд не дал никакой оценки тому обстоятельству, что, хотя данные предупреждения и вынесены после 02.03.2016 г., но объявлены в связи с событиями, «имевшими место» до вынесения предупреждения Ге­неральной прокуратуры РФ: 26.11.2015 г. и 04.12.2015 г. в Воронеже, 24.01.2016 г. в Снежногорске, 07.12.2015 г. в Ставрополе. Тем более, как вынесенные не в отношении административного ответчика предупреждения подлежали проверке на общих основниях в порядке ст. 84 КАС РФ.

75.    Так, например, в деле не имеется доказательств приобретения, хранения, распространения Местной религиозной организации Свидетелей Иеговы «Центральная, Воронеж» вообще какой-либо литературы. Нет доказательств, подтверждающих передачу уполномоченными органами данной местной религиозной организации гражданам Бокову А.Е. и Колтакову А.Б. экстремистских материалов, поручение им их хранения или распространения. Нет доказательств и принятия данных граждан в состав местной Религиозной организации. Нет данных и о проверке на предмет дачи заведомо ложных показаний данных лиц, при том, что достоверно известно, что, например, Колтаков А.Б. даже никогда не являлся Свидетелем Иеговы. Таким образом, постановления от 26.11.2015  г. и от 04.12.2015 г. о привлечении данных граждан к административной ответственности никак не могут рассматриваться в качестве надлежащих доказательств необходимости ликвидации 396 религиозных организаций независимо от того, как их оценил прокурор.

76.    Точно также основанное на заведомо ложных показаниях гражданина Филиппова Д.В. предупреждение в адрес Местной религиозной организации Свидетелей Иеговы «Снежногорск», обвиняющее председателя комитета Елисеева А.Н. в распространении 24.01.2016 г. гражданину Филиппову Д.В. брошюры «Добрая весть от Бога», подлежало проверке в том числе с учетом обстоятельств, опровергающих эти сведения. Так заклю­чение специалиста № СПИ-09/17/1 по результатам психофизиологического исследования с   использованием   полиграфа   исследуемого   Елисеева   Алексея   Николаевича   от 10.04.2017 Г. содержит выводы о том, что «Елисеев А.Н. не распространял 24.01.2016 г. и 31.01.2016 г. Филиппову Д.В., Мизяк, Бушуевой А.К. и иным гражданам брошюру "Доб­рая весть от Бога", которая внесена в список экстремистских материалов, по адресу: г. Снежногорск, ул. Флотская 16/5»; «психофизиологические реакции, свидетельствую­щие о том, что Елисеев А.Н. дал лживые показания по вышеуказанным вопросам, не вы­явлены». В то время как правдивость Филиппова Д.В. ставит под сомнение само его по­ведение: на протяжении нескольких лет этот гражданин посещал богослужения Свидете­лей Иеговы, не интересуясь их учением, а лишь осуществляя негласную съемку своих визитов. Его поведение по отношению к верующим явно неискреннее.

77. Подлежало проверке и предупреждение, вынесенное в адрес Местной религи­озной организации Свидетелей Иеговы в России «Центральная г. Ставрополь» по факту привлечения 07.12.2015 г. к административной ответственности по ст. 20.29 КоАП РФ гражданина Сухойваненкова Е.А. Административным ответчиком представлены не только сведения о том, что данный гражданин не имеет никакого отношения к деятель­ности местной религиозной организации, но и сведения об уклонении правоохрани­тельными органами от проверки по факту изготовления их коллегами сфальсифициро­ванного документа, с помощью которого прокурор пытался прикрыть явную необосно­ванность предупреждения.

78. Не свидетельствуют о наличии новых фактов экстремистской деятельности и указанные в Решении постановления по делам об административных правонарушениях по ст. 20.29 КоАП РФ. Собственно в Решении эти факты и не раскрыты. Упомянуты лишь судебные постановления, а не обстоятельства, которые были установлены в них. Да и сами эти постановления, собственно говоря, содержат не факты, а предположения. 

Ни в одном из перечисленных случаев суды не устанавливали, кем конкретно, кому и при каких обстоятельствах передавались соответствующие материалы. Ни одно из вы­шеперечисленных предположений не подтверждается имеющимися доказательствами. Во всех этих случаях подброса и клеветы суды просто придерживались «презумпции виновности» местных религиозных организаций: если в помещении, где проводились богослужения, обнаружены запрещенные материалы, суд исходил из предположения -их хранила именно местная религиозная организация, именно для цели массового рас­пространения; если верующие представляли документы, что они предпринимали меры, чтобы такие публикации не попали в эти места помимо их воли, суд делал другое пред­положение - публикации хранились умышленно, так как верующие подтвердили, что были знакомы с федеральным списком экстремистских материалов; когда допрашива­лись по делу свидетели, исповедующие религию Свидетелей Иеговы, суд прибегал к предположению - они пытаются выгородить своего соверующего, иными словами лгут, хотя доказательств неправдивости их показаний не было ни одного.

79. Все эти обстоятельства позволяли суду проверить все факты по делу и дать им надлежащую оценку в свете принципов «презумпции добросовестности и разумности действий субъектов правоотношений», а также требования закона о необходимости проверки действий государственных органов. Верховный Суд РФ в Определении от 01.09.2015 г. по делу № 5-КГ15-92 изложил правовую позицию о том, что «разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагается (пункт 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). Презумпция добро­совестности и разумности действий субъектов гражданских правоотношений предпола­гает, что бремя доказывания обратного лежит на той стороне, которая заявляет об этом». В Постановлении по делу «Царцидзе и другие против Грузии» от 17.01.2017 г. Европейский Суд по правам человека установил, что как суды, так и отдельные судьи Грузии не воспрепятствовали агрессивным действиям в отношении Свидетелей, по­скольку поверхностно и предвзято подходили к рассмотрению фактов: «такое поверх­ностное и однобокое рассмотрение дел, помноженное на безоговорочное доверие пока­заниям представителей правоохранительных органов и необоснованный отказ уделять внимание показаниям заявителей, по мнению Суда, есть не что иное, как попуститель­ство судей насильственным действиям в отношении заявителей». Обстоятельства дела, подтверждаемыми всеми имеющимися доказательствами по делу в их совокупности, подтверждают, что суд первой инстанции намеренно не учел эти правовые позиции.

89. Таким образом, обладая достоверными фактами, что ни Религиозная организа­ция, ни верующие Свидетели Иеговы не совершают активных действий экстремистской направленности, что решения судов о признании литературы Свидетелей Иеговы экс­тремистской проистекают из подбора экспертов, не имеющих необходимых навыков исследования и изложения его результатов, что решения судов о ликвидации местных религиозных организаций Свидетелей Иеговы основаны на сфальсифицированных до­казательствах, суд не только не предпринял мер для защиты Религиозной организации и верующих, но ликвидировал Религиозную организацию и признал ее экстремистской.

81. Политические репрессии, поддерживаемые судом, ясно указывают на то, что аб­сурдное обвинение в экстремистской деятельности не является причиной, по которой Свидетели Иеговы стали мишенью преследований. Такое религиозное преследование пу­тем произвольных и унижающих достоинство репрессий нарушает ст. 18 Конвенции, взятую совместно со ст. ст. 9 и 6 Конвенции.

II. Изложенные в Решении выводы суда о наличии у Религиозной организации структурных подразделений не соответствуют обстоятельствам административно­го дела (п. 3 ч. 2 ст. 310 КАС РФ), а обстоятельства осуществления Религиозной организацией и входящими в ее структуру местными религиозными организация­ми экстремистской деятельности не доказаны (п. 2 ч. 2 ст. 310 КАС РФ)

  1. В силу ч. 1 ст. 5 КАС РФ способность иметь процессуальные права и нести процессуальные обязанности в административном судопроизводстве (административ­ная процессуальная правоспособность) признается в равной мере за всеми религиозны­ми организациями, если они согласно настоящему Кодексу и другим федеральным за­конам обладают правом на судебную защиту своих прав, свобод и законных интересов в публичной сфере.
  2. Пункт 3 ч. 2 ст. 5 КАС РФ закрепляет, что способность своими действиями осуществлять процессуальные права, в том числе поручать ведение административного дела представителю, и исполнять процессуальные обязанности в административном су­допроизводстве (административная процессуальная дееспособность) принадлежит ре­лигиозным организациям.
  3. Лицо, к которому предъявлено требование по спору, возникающему из админи­стративных или иных публичных правоотношений, либо в отношении которого адми­нистративный истец, осуществляющий контрольные или иные публичные функции, об­ратился в суд, в силу ч. 4 ст. 38 КАС РФ является административным ответчиком.
  4. Как установлено ч. 5 ст. 54 КАС РФ, административные дела организации мо­гут вести в суде единоличный орган управления этой организацией или уполномочен­ные ею лица, действующие в пределах полномочий, предоставленных им федеральны­ми законами, иными нормативными правовыми актами или учредительными докумен­тами организации, либо представители организации.
  5. Часть 3 ст. 57 КАС РФ закрепляет, что полномочия руководителей организа­ций, действующих от имени организаций в пределах полномочий, предусмотренных федеральным законом, иным нормативным правовым актом или учредительными до­кументами, подтверждаются представляемыми ими суду документами, удостоверяю­щими их служебное положение, а также учредительными и иными документами. На ос­новании части 6 указанной статьи доверенность от имени организации должна быть подписана ее руководителем или иным уполномоченным на это ее учредительными до­кументами лицом и скреплена печатью организации.
  6. В Решении суд посчитал установленным «факт того, что каждая местная рели­гиозная организация в установленном законом порядке зарегистрирована в качестве юридического лица», а также «отсутствие в Федеральном законе «О свободе совести и о религиозных объединениях», статьях 12326, 12327 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющих гражданско-правовое положение религиозных организаций, дефиниции структурного подразделения, а равно неиспользование такого термина в уставе Организации при описании её структуры» (страница 36 Решения).
  7. И это согласуется как с исследованным в судебном заседании уставом Религи­озной организации, так и с оглашенным уставом местных религиозных организаций. Кроме того, это видно из представленных Минюстом России и указанных в решении сведений о том, что указанные 396 юридических лиц зарегистрированы в разное время как самостоятельные юридические лица за отдельными основными государственными регистрационными номерами, имеют собственное уникальное наименование и различ­ные места нахождения.
  8. Таким образом, на каждое из этих 396 юридических лиц в полной мере распро­страняются положения п. 1 ст. 48 ГК РФ, признающих, что они являются не структурным подразделением, а организациями, которые имеют обособленное имущество и отвечают им по своим обязательствам, могут от своего имени приобретать и осуществлять граж­данские права и нести гражданские обязанности, быть истцом и ответчиком в суде.
  9. В силу п. 1 ст. 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие от его имени (пункт 1 статьи 182) в соответствии с законом, иными правовыми актами и учре­дительным документом. Порядок образования и компетенция органов юридического лица определяются законом и учредительным документом.
  10. Ни устав Религиозной организации, ни уставы местных религиозных организа­ций не содержат положений, позволяющих органам одного из этих юридических лиц со­вершать действия и принимать решения, в силу которых права и обязанности возникнут у других лиц (например, решения о приобретении и отчуждении имущества, будь то де­нежные средства или религиозная литература). Точно также каждое из этих юридических лиц может быть ответчиком в суде, при этом их уставы предусматривают, что без дове­ренности от их имени могут действовать строго определенные органы именно соответ­ствующего юридического лица. Закон не предусматривает возможность выступать в суде от имени местной религиозной организации без доверенности какому-либо органу цен­трализованной религиозной организации и не позволяет соответствующую доверенность вместо уполномоченного органа местной религиозной организации выдать органу цен­трализованной религиозной организации. Но ни доверенностей, ни иных документов о полномочиях централизованной религиозной организации представлять местные религи­озные организации в настоящем административном деле не имеется.
  11. Поэтому не основан ни на законе, ни на фактических обстоятельствах вывод суда о том, что «при предъявлении уполномоченным должностным лицом или органом требо­вания о ликвидации централизованной религиозной организации именно она представля­ет в соответствующих публично-правовых отношениях всю образованную ею структуру, в том числе и её местные религиозные организации, за деятельность которых, а равно од­ной из них, она может нести ответственность согласно статьям 7, 9 Федерального закона "О противодействии экстремистской деятельности"» (страница 36 Решения).
  12. Полностью голословным является и утверждение суда о том, что «согласно представленным по административному делу доказательствам любая деятельность всех местных религиозных организаций, входящих в единую структуру, осуществляется непосредственно под управлением и контролем Организации» (страница 38 Решения). В обоснование своего вывода суд не указал ни одного такого доказательства.
  13. Поддерживая такое утверждение, суд должен был изложить в Решении по каж­дому вменяемому случаю обнаружения публикаций, включенных в федеральный спи­сок экстремистских материалов, подтвержденные доказательствами обстоятельства, свидетельствующие о том, кто, когда, при каких обстоятельствах на самом деле поме­стил в то или иное место соответствующую публикацию, кто, когда, в силу каких пол­номочий в местной религиозной организации принял решение об этом, когда, в какой форме, кем именно осуществлялось управление этим процессом и соответствующий контроль в централизованной религиозной организации.
  14. Само по себе предположение о том, что централизованная религиозная органи­зация контролирует перемещение каждой публикации от издательства до ее текущего места хранения, выглядит крайне нелепо. Письмо Северо-Западного таможенного управления от 28.02.2017 г. (том 2, л.д. 112-171) подтверждает, что до февраля 2015 г. к таможенному оформлению предъявлялись тысячи публикаций. Объяснения админи­стративного ответчика, а также образцы маркировки таких изданий (том 23, л.д. 104-106) свидетельствуют о том, что вся эта литература - личные заказы физиче­ских лиц - участников религиозных групп. Какие публикации этими физическими ли­цами оставлены у себя для личной библиотеки, какие подарены ими кому-либо, какие оказались во владении сотрудников правоохранительных органов, служителей различ­ных церквей либо антикультистских организаций, какие уже просто уничтожены, - об­ладать этими сведениями решительно невозможно.
  15. Фактические же обстоятельства свидетельствуют о том, что публикации, вклю­ченные в федеральный список экстремистских материалов, либо не попадали в здания проведения богослужений Свидетелей Иеговы вовсе, либо попадали туда при непосред­ственном участии сотрудников правоохранительных органов и сотрудничающих с ними лиц. Имеющиеся в материалах дела снимки экранного представления (том 39, л.д. 152-158) свидетельствуют о том, что такие публикации в момент прихода сотрудни­ков правоохранительных органов в место проведения богослужений в г. Майский Кабар­дино-Балкарской Республики отсутствовали на лавочке, на которой они появились лишь после того, как эти сотрудники удалили из помещения всех верующих и сделали невоз­можным видеофиксацию того, как они собственно раскладывали эти публикации. Эти и другие доказательства, на которые административный ответчик обратил внимание суда в своих объяснениях и в ходе исследования письменных доказательств, но оценку которым суд в Решении не привел, в своей совокупности, бесспорно, подтверждают, что ни Рели­гиозная организация, ни местные религиозные организации экстремистской деятельности не осуществляли. Важно в эту совокупность доказательств включать не просто отдель­ные доказательства по отдельному эпизоду, а все доказательства, позволяющие дать оценку сложившейся в России ситуации в целом, в том числе видеозаписи подбросов публикаций, включенных в федеральный список экстремистских материалов, в места проведения богослужений Свидетелей Иеговы. Хотя суд необоснованно отказался их ис­следовать, они в совокупности со всеми материалами административного дела, а также иными доказательствами, за получением которых административный ответчик обращал­ся с ходатайствами к суду, подтверждают, что религиозные организации Свидетелей Иеговы являются не правонарушителями, а жертвами правонарушений со стороны пра­воохранительных органов. Тем более эти доказательства опровергают, что религиозные организации Свидетелей Иеговы координировали и направляли ту деятельность, в ре­зультате которой материалы, включенные в федеральный список экстремистских мате­риалов, оказались в руках работников правоохранительных органов.
  16. Не имея доказательств координации религиозными организациями оборота пуб­ликаций, включенных в федеральный список экстремистских материалов, суд должен был обосновать по каждой организации, какую экстремистскую деятельность она осуществля­ла и какими доказательствами это подтверждается. Однако Решение о ликвидации 396 юридических лиц не обладает достаточной степенью обоснованности в этом отношении.
  17. Например, по смыслу Решения судом ликвидирована Местная религиозная орга­низация Свидетелей Иеговы пгт. Красногвардейское, ОГРН 1159102088265. В Единый государственный реестр юридических лиц в отношении данного юридического лица 20.04.2015 г. внесена запись о юридическом лице, зарегистрированном на территории Республики Крым или территории города федерального значения Севастополя на день принятия в Российскую Федерацию Республики Крым и образования в составе Россий­ской Федерации новых субъектов - Республики Крым и города федерального значения Севастополя. До указанной перерегистрации соответствующее юридическое лицо входи­ло в структуру Религиозной организации Свидетелей Иеговы в Украине. Таким образом, данное юридическое лицо не создавалось как какая-либо часть Религиозной организации «Управленческий центр Свидетелей Иеговы в России». Оно имеет право учредить дру­гую централизованную религиозную организацию и войти в ее структуру либо просто выйти из структуры Управленческого центра и действовать как автономная местная ре­лигиозная организация. Данная местная религиозная организация зарегистрирована спу­стя несколько месяцев после того, как последний раз литература Свидетелей Иеговы проходила таможенное оформление Управленческим центром, поэтому у нее не было даже теоретической возможности получить от централизованной организации и распро­странить какую-либо литературу (и она этим на самом деле не занималась). Указанная местная религиозная организация не привлекалась к ответственности за осуществление экстремистской деятельности. Получается, что мотивом ее ликвидации является только вероисповедальная принадлежность сама по себе, то есть дискриминация.
  18. Другая организация, ликвидация которой вызывает еще большее удивление -Местная религиозная организация Свидетелей Иеговы в Москве, ОГРН 1157700007189. Она была зарегистрирована 19.05.2015 г. после принятия Постановления Европейского Суда по правам человека от 10.06.2010 г. по делу «Религиозная община Свидетелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Федерации». В указанном Постановле­нии (параграф 120) Европейский Суд прямо указал, что не может быть мотивом ликви­дации местной организации деятельность Управленческого центра. И опять же, в отно­шении этой местной религиозной организации нет и просто не может быть доказа­тельств ее причастности к какой-либо экстремистской деятельности.
  19. Не соответствует обстоятельствам дела и вывод суда о том, что «на протяжении последних семи лет ежегодно в предусмотренном законом порядке устанавливаются факты экстремистской деятельности Организации, в том числе осуществляемой ее струк­турными подразделениями» (страница 32 Решения). Во-первых, закон не предусматрива­ет фальсификацию доказательств как приемлемый способ в достижении цели. Верхов­ный Суд РФ не принял во внимание, что на протяжении последних двадцати лет налицо факты систематических репрессий в отношении Свидетелей Иеговы со стороны государ­ства, которые в последние семь лет приобрели также преступную форму незаконного подброса запрещенных материалов верующим. Во-вторых, закон предоставляет Религи­озной организации право на защиту, но Религиозная организация, как установил суд, не участвовала ни в одном деле, в котором ее бы обвинили в осуществлении экстремистской деятельности как непосредственно, так и через какие-то структурные подразделения. В-третьих, даже административный истец обвинял Религиозную организацию не в совер­шении активных действий, а в бездействии. Как пояснил представитель Минюста России в судебном заседании, у Минюста России нет вступившего в законную силу решения су­да, которым было бы установлено, что Управленческий центр нарушил права и свободы человека и гражданина по какому-то признаку, указанному в Законе «О противодействии экстремистской деятельности»; экстремизм Религиозной организации, по ее мнению, за­ключается в том, что она не предприняла никаких действенных мер по пресечению экс­тремистской деятельности. В то же время закон не предусматривает возможность совер­шения экстремистской деятельности в форме бездействия.
  20. На вопрос представителя Религиозной организации: «Имеются ли у вас всту­пившие в законную силу судебные решения, которыми установлено, что Управленче­ский Центр нарушил право на свободу человека, гражданина по какому-то признаку, указанному в Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельно­сти»?», - представитель административного истца дала отрицательный ответ: «нет» (страница 79 протокола судебного заседания).
  21. Отвечая на вопрос председательствующего судьи: «Чем подтверждается, что организация осуществляла экстремистскую деятельность?», - представитель админи­стративного истца указала: «Религиозная организация не приняла никаких действенных мер, направленных на пресечение этой деятельности...» (страница 68 протокола судеб­ного заседания). На вопрос председательствующего судьи: «То есть речь идёт о том, что не принимались вообще никакие меры или принятые меры оказались недостаточ­ными?», - представитель административного истца пояснила: «По нашему мнению, принятые меры являются недостаточными для того, чтобы пресечь осуществление местными религиозными организациями данной деятельности» (страницы 169, 170 про­токола судебного заседания). Отвечая на вопрос председательствующего судьи: «О ка­ких положениях статьи 1 мы говорим, выясняя объективную сторону того или иного действия или бездействия административного ответчика?», - представитель Минюста России показала: «В данном случае административным ответчиком, по нашему мне­нию, не предпринято действенных мер для прекращении массового распространении заведомо экстремистских материалов». На последовавший вопрос председательствую­щего судьи: «Где в законе вы указываете на принятие действенных мер? Где указано, что непринятие действенных мер - это вид экстремисткой деятельности?», - представи­тель административного истца указал: «Именно такой дефиниции статья 1 указанного Федерального закона не содержит» (страница 171 протокола судебного заседания).
  22. Значительную часть Решения занимают перечисление судом доводов Минюста России без указания на результаты проверки этих доводов в ходе судебного заседания. Так, например, приводятся сведения о том, что Религиозная организация предъявляла к таможенному оформлению публикации, наименования которых в настоящее время имеются в федеральном списке экстремистских материалов, а также то, что Религиоз­ная организация перечисляла денежные средства местным религиозным организациям, которые в настоящее время признаны экстремистскими (страница 29 Решения). Однако проверка этих доводов в судебном заседании подтвердила, что в указанных действиях Религиозной организацией не было допущено нарушения законодательства о противо­действии экстремистской деятельности.
  23. Абзацем четырнадцатым пункта 1 статьи 1 Федерального закона «О противо­действии экстремистской деятельности» запрещено финансирование экстремистских деяний либо иное содействие в их организации, подготовке и осуществлении, в том числе путем предоставления учебной, полиграфической и материально-технической ба­зы, телефонной и иных видов связи или оказания информационных услуг.
  24. Минюст России представил сведения о том, что централизованная религиозная организация жертвовала денежные средства местным религиозным организациям. Эти религиозные организации в последующем были признаны экстремистскими. Однако ад­министративный истец не представил суду соответствующие договоры пожертвования и решения органов Управленческого центра о пожертвовании, из которых следовало, что пожертвование денежных средств осуществлялось для строительства богослужебных зданий, помощи пострадавшим от стихийных бедствий. Минюст России признал в суде, что не располагает данными, чтобы пожертвованные средства были израсходованы на экстремистскую деятельность. В этой связи утверждения административного истца о нарушении Управленческим центром указанной нормы являются недоказанными.
  25. Отвечая на вопрос председательствующего судьи: «Какие сведения о фактах вы готовы представить суду, чтобы удостовериться, что действительно после того, как пе­речислили деньги, началось массовое распространение заведомо экстремистских мате­риалов, либо изготовили их, либо стали хранить, что деньги использовались именно на эти деяния. Закон говорит о финансировании определенного деяния, значит, они долж­ны быть», - представитель административного истца пояснила: «У меня нет таких све­дений» (страницы 123, 124 протокола судебного заседания).
  26. Абзац одиннадцатый пункта 1 статьи 1 Федерального закона «О противодей­ствии экстремистской деятельности» вводит запрет на массовое распространение заве­домо экстремистских материалов, а равно их изготовление или хранение в целях массо­вого распространения. Определенность положению о «заведомости» нарушения прида­ет корреспондирующая обязанность, возложенная на Минюст России в силу ст. 13 ука­занного закона и норм Положения о Министерстве юстиции Российской Федерации, утвержденного Указом Президента РФ от 13.10.2004 г. № 1313, размещения федераль­ного списка экстремистских материалов в информационно-телекоммуникационной сети Интернет на своем официальном сайте и его официального опубликования в «Россий­ской газете».
  27. Письмо Северо-Западного таможенного управления от 28.02.2017 г. (том 2, л.д. 112-171) позволяет установить, что Управленческий центр официально предъявил к таможенному оформлению поступившие в его адрес книги «Учимся в школе теократи­ческого служения». Органы таможни не представили Управленческому центру сведе­ний о наличии каких-либо запретов в отношении этих книг, и 09.02.2015 г. книги были ввезены на территорию Российской Федерации. Из пояснений административного от­ветчика следует, что книги были заказаны у издателя конкретными физическими лица­ми - членами религиозных групп, поэтому они были незамедлительно переданы по ад­ресам, указанным на соответствующих упаковках изданий.
  28. В суде было установлено, что как на момент ввоза, так и на момент передачи указанных книг физическим лицам, их заказавшим, они не были включены в Федераль­ный список экстремистских материалов. Как подтверждает экранная копия официаль­ного сайта «Российской газеты» (https://rg.ru/2015/03/30/spisok-dok.html), сведения о включении вышеназванного издания в федеральный список экстремистских материалов по представленному Минюстом России списку были опубликованы в «Российской газе­те» за 30.03.2015 г. (Федеральный выпуск №6636 (65)). Минюст России не смог пред­ставить сведений о том, что на официальном сайте Минюста России сведения об этом печатном издании появились ранее, чем при обновлении федерального списка экстре­мистских материалов 13.03.2015 г. Наконец, определение Белгородского областного су­да от 30.07.2015 г. (том 22, л.д. 38) подтвердило, что о признании книги «Учимся в школе теократического служения» Религиозная организация узнала лишь 18.02.2015 г. В отношении иных публикаций даже административный ответчик признал, что их включение в федеральный список экстремистских материалов произошло после их та­моженного оформления. Таким образом, Управленческий центр не осуществлял массо­вого распространения заведомо экстремистских материалов, а равно их изготовления или хранения в целях массового распространения.
  29. Среди прочего в Решении упомянуто наличие на некоторых публикациях Сви­детелей Иеговы наименования сайта . Действительно, в некоторых публикациях, изданных до включения этого сайта в федеральный список экстремистских материалов, этот сайт упоминался. Однако в Решении не приведено фактов того, чтобы подобная литература ввозилась Религиозной организацией после такого включения, тем более после вынесения предупреждения в адрес Религиозной организации. Таких обстоятель­ств в судебном заседании установлено не было. После предупреждения не выявлено ни одного нового факта, свидетельствующего о наличии признаков экстремизма в деятель­ности административного ответчика.
  30. Таким образом, в отношении подавляющего большинства ликвидированных юридических лиц, исчисляемых сотнями, не имеется никаких доказательств соверше­ния ими экстремистской деятельности, а в отношении незначительного их числа име­ются лишь некоторые сфальсифицированные доказательства, достоверность которых опровергается совокупностью доказательств по делу. Поэтому Решением незаконно ликвидированы самостоятельные юридические лица, зарегистрированные уполномо­ченными федеральными органами государственной власти в форме религиозных орга­низаций, в деятельности которых отсутствуют факты экстремизма как вообще, так и те, с наличием которых федеральный закон связывает возможность их ликвидации.

Решением нарушены права, свободы и законные интересы административ­ного истца и иных лиц

111. Нарушение прав, защищаемых нормами законодательства России

  1. Принятое в отсутствие объективной проверки мирной деятельности Свидетелей Иеговы Решение о ликвидации Религиозной организации и входящих в ее структуру местных религиозных организаций, означающее полный запрет их деятельности под страхом уголовного преследования, нарушает права, свободы и законные интересы всех этих юридических лиц и их участников, в том числе право на свободу совести, свободу вероисповедания и свободу объединения, на неприкосновенность собственности. Также оно не соответствует указанным ниже положениям нормативно-правовых актов России.
  2. На основании ст. 28 Конституции РФ каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и рас­пространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.
  3. Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ «свобода совести и веро­исповедания, реализуемая в форме объединения последователей того или иного вероуче­ния для проведения совместных молитв, религиозных обрядов и других мероприятий, неразрывно связана с другими правами и свободами, закрепленными Конституцией Рос­сийской Федерации, в частности ее статьями 27, 29, 30 и 31, прежде всего с правом на объ­единение, а также с правом на свободу собраний, которое, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 18 мая 2012 года № 12-П, является одним из основополагающих и неотъемлемых элементов правового статуса личности в Россий­ской Федерации как демократическом и правовом государстве, на котором лежит обязан­ность обеспечивать защиту, в том числе судебную, прав и свобод человека и гражданина (статьи 1 и 64; статья 45, часть 1; статья 46 Конституции Российской Федерации)» (Поста­новление от 05.12.2012 г. № 30-П).
  4. Верховный Суд РФ, отменяя состоявшиеся судебные решения о привлечении одной из местных религиозных организаций Свидетелей Иеговы к административной от­ветственности, обратил внимание на то, что: «Нормативный порядок реализации права на свободу совести и свободу вероисповедания, гарантированного каждому статьей 28 Кон­ституции Российской Федерации, требует соотнесения с порядком реализации иных кон­ституционных прав и обязывает как законодателя, так и правоприменителя, включая суд, обеспечивать разумный баланс интересов верующих и религиозных объединений, с од­ной стороны, и светских политических и государственных институтов - с другой, не по­сягая при этом на само существо данного права и не создавая препятствий для его реали­зации. Свобода совести и вероисповедания, реализуемая в форме объединения последо­вателей того или иного вероучения для проведения совместных молитв, религиозных об­рядов и других мероприятий, неразрывно связана с другими правами и свободами, за­крепленными Конституцией Российской Федерации, прежде всего с правом на объеди­нение, а также с правом на свободу собраний, которое, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 18 мая 2012 г. № 12-П, является одним из ос­новополагающих и неотъемлемых элементов правового статуса личности в Российской Федерации как демократическом и правовом государстве, на котором лежит обязанность обеспечивать защиту, в том числе судебную, прав и свобод человека и гражданина (ста­тья 1 и 64, часть 1 статьи 45, статья 46 Конституции Российской Федерации)» (Постанов­ления от 10.04.2015 г. № 37-АД15-2; от 10.04.2015 г. № 37-АД15-1).
  5. Верховный Суд РФ в своем постановлении от 12.08.2013 № 11-АД13-7, отменяя судебные акты нижестоящих судов и прекращая производство по делу об администра­тивном правонарушении в связи с отсутствием в действиях гражданина - Свидетеля Иеговы состава административного правонарушения по ст. 20.2 КоАП РФ, исходил из того, что «Конституция Российской Федерации в статьях 14, 28 провозглашает Россий­скую Федерацию светским государством, в котором никакая религия не может устанав­ливаться в качестве государственной или обязательной, а религиозные объединения от­делены от государства и равны между собой, и - исходя из того, что религиозная свобода является одной из важнейших форм духовно-нравственного самоопределения личности и внутренним делом каждого, - гарантирует в качестве одного из основных личных (граж­данских) прав свободу совести, свободу вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действо­вать в соответствии с ними. Право на свободу совести и религии... не может ограничи­ваться исключительно пространством личной (частной) жизни, - получая свою реализа­цию во внешней сфере, в том числе в массовых коллективных формах, оно объективно приобретает и весьма существенное общественное значение, что обязывает Российскую Федерацию как правовое и социальное государство (часть 1 статьи 1, часть 1 статьи 7 Конституции Российской Федерации) обеспечивать, нейтрально и беспристрастно, испо­ведание различных религий, верований и убеждений в целях достижения гражданского мира и согласия, поддержания общественного порядка и религиозной терпимости в об­ществе, не допуская произвольного и неоправданного вмешательства в деятельность ре­лигиозных организаций и в то же время - учитывая светский характер российского госу­дарства - клерикализации государственных и общественных институтов» (Постановление Верховного Суда РФ от 12.08.2013 № 11-АД13-7).
  6. В ходе судебного заседания судом была выяснена позиция административного истца, заключающая в том, что он как раз и добивается, чтобы религия Свидетелей Иеговы могла исповедоваться только индивидуально, глубоко внутри. Тем не менее, суд первой инстанции путем вынесения неправосудного Решения стал соучастником очевидного нарушения права на свободу вероисповедания и свободу объединения.
  7. Также судом применена ст. 9 Федерального закона «О противодействии экстре­мистской деятельности», которая предусматривает конфискацию оставшегося после удо­влетворения кредиторов имущества признанной экстремистской религиозной организа­ции. Но применение подобной меры к законопослушным организациям Свидетелей Иеговы нарушает их право, гарантированное ст. 35 Конституции РФ.
  8. Более того, обвинение Религиозной организации в осуществлении экстремист­ской деятельности безусловно умаляет ее добропорядочную репутацию и достоинство ее участников, тогда как достоинство личности охраняется в силу ст. 21 Конституции РФ.
  9. В то время как ст. 12 Закона РСФСР от 18.10.1991 г. № 1761-1, закрепляет, что реабилитированные лица восстанавливаются в утраченных ими в связи с репрессиями социально-политических и гражданских правах, а статья 16.1 указанного закона закреп­ляет, что реабилитированным лицам возвращается конфискованное, изъятое и вышед­шее иным путем из их владения в связи с репрессиями имущество, либо возмещается его стоимость, либо выплачиваются денежные компенсации, Решение не только не со­действует реабилитации Религиозной организации путем снятия обвинений в экстре­мизме, но, по сути, продолжает в отношении ее и верующих политические репрессии.
  10. Более того, экстремистская деятельность предполагает совершение активных действий, целью которых является возбуждение расовой, национальной или религиозной розни, подрыв безопасности Российской Федерации и другие цели, указанные в ст. 1 За­кона № 114-ФЗ[6]. Поэтому меры ликвидации и признания экстремистскими, закреплен­ные в ст. 9 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», могут применяться только к таким религиозным объединениям, сама деятельность ко­торых не может продолжаться, поэтому эта деятельность подлежит прекращению. Но поскольку такой деятельностью ни Религиозная организация, ни местные религиозные организации не занимались, суд не имел право их ликвидировать.
  11. В оспариваемом Решении суд без каких-либо оснований указал, что предприня­тые административным ответчиком организационные меры, связанные с изучением фе­дерального списка экстремистских материалов, информированием верующих, местных религиозных организаций о таком списке и судебных решениях о признании определён­ных материалов экстремистскими, созданием специальной комиссии, обжалованием дей­ствий и решений различных органов и должностных лиц, публичным заявлением о своей непричастности к фактам экстремистской деятельности от 24.02.2017 г., не могут слу­жить правовым основанием для отказа в удовлетворении административного иска (стра­ница 38 Решения). Однако ни суд, ни Минюст России не указали, какие иные меры должна была предпринять Религиозная организация, но не предприняла, чтобы избежать ликвидации. Так, на вопрос представителя Религиозной организации: «. какие, по мне­нию Минюста России, Управленческий центр должен был предпринять меры, чтобы Минюст России сказал, что вот это действенные меры к устранению причин и усло­вий?», - представитель административного истца неоднократно отвечала, что «указывать на конкретные меры Минюст России не будет» (страница 79 протокола судебного засе­дания). Это как раз и свидетельствует о том, что Религиозная организация стала жертвой политически мотивированных преследований. Так как по логике суда, она подлежала ликвидации вне зависимости от вины и не могла предотвратить негативные последствия для себя вне зависимости от того, какие бы меры ни предпринимала.
  12. Конституция РФ в статьях 46, 52, 123 гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод при осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равно­правия сторон, доступ потерпевшим к правосудию и защиту потерпевшим от преступле­ний, а значит, в том числе и от лжесвидетельства в суде и фальсификации доказательств, от злоупотреблений властью.
  13. Религиозная организация, а также верующие последовательно занимали позицию о том, что они стали жертвой заведомо ложных или просто некомпетентных заключений экспертов, показаний специалистов, фальсифицированных доказательств и заведомо лож­ных показаний свидетелей. Но ни уполномоченными органами, ни судом не было пред­принято каких-либо мер для проверки этих обстоятельств, не было возбуждено ни одного уголовного дела, и ни одно лицо, виновное в подлоге, не привлечено к надлежащей ответ­ственности. Поддержанная судом первой инстанции позиция, что донос сам по себе, даже без какой-либо проверки, является основанием преследования жертвы доноса, и что утверждение о фальсификации доказательств должно быть доказано самой жертвой пре­ступления, нарушает основы конституционного строя России. Такая практика была харак­терна для времен политических репрессий, когда составление необоснованных доносов и крайне суровое преследование пострадавших от такого доносительства были неотъемле­мой чертой советской правовой политики. Но она недопустима в демократическом право­вом государстве, которым является Российская Федерация (ст. 1 Конституции РФ).
  14. Закрепленные ст. ст. 46, 49, 50, 123 Конституции РФ требования о справедливом судопроизводстве, гарантирующем судебную проверку решений и действий органов госу­дарственной власти и судебную защиту прав и свобод человека, осуществляемую на осно­ве состязательности и равноправия сторон с учетом презумпции невиновности и недопу­стимости использования доказательств, полученных с нарушением федерального закона, а также общие требования, предъявляемые к любым процессуальным решениям, которые должны быть законными, обоснованными и мотивированными, обязывают выносить пра­воприменительные решения только после рассмотрения и опровержения доводов, выдви­гаемых стороной защиты; не опровергнутые же доводы против обвинения могут толко­ваться только в пользу обвиняемого. Отказ от рассмотрения и оценки обоснованности до­водов защиты создает преимущества для стороны обвинения, искажает содержание ее обя­занности по доказыванию обвинения и опровержению сомнений в виновности лица, поз­воляя игнорировать подтверждающие эти сомнения данные.
  15. Конституция РФ, в частности ее статьи 21, 33, 45, требует рассматривать гражда­нина не как объект государственной деятельности, а как равноправного субъекта, могуще­го защищать свои права всеми не запрещенными законом способами и спорить с государ­ством в лице любых его органов, предполагает не только право подать в соответствующий государственный орган или должностному лицу заявление, ходатайство или жалобу, но и право получить на это обращение адекватный ответ.
  16. Отсутствие реальной проверки заявлений верующих о даче заведомо ложных показаний, о фальсификации доказательств, сопровождаемое репрессивными мерами в отношении Религиозной организации, противоречит указанным выше конституцион­ным положениям.
  17. Помимо отсутствия реальной проверки соответствующих обстоятельств, судом допущено неправильное применение норм материального права, заключающееся в применении закона, не подлежащего применению (Федеральных законов «О политиче­ских партиях», «Об общественных объединениях»), и неправильное истолкование зако­на (Федеральных законов «О свободе совести и о религиозных объединениях», «О про­тиводействии экстремистской деятельности», КАС РФ), в том числе без учета правовых позиций, содержащихся в постановлениях Конституционного Суда Российской Феде­рации, Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Президиума Верховного Суда Российской Федерации (п. 4 ч. 2, и п. п. 2, 3 ч. 3 ст. 310 КАС РФ).
  18. Как признал суд, ст. ст. 7 и 9 Федерального закона «О противодействии экстре­мистской деятельности» предусматривают возможность ликвидации общественного или религиозного объединения, либо иной организации при установлении в их деятельности, в том числе в деятельности их региональных или других структурных подразделениях фактов экстремизма. При этом согласился суд, в Федеральном законе «О свободе совести и о религиозных объединениях», статьях 12326, 12327 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющих гражданско-правовое положение религиозных организаций, дефиниции структурного подразделения отсутствуют (страница 36 Решения).
  19. Однако при этом суд уклонился от признания очевидного вывода: определяя особенности положения религиозных организаций, действующее законодательство не называет местные религиозные организации структурными подразделениями централи­зованных религиозных организаций и не предусматривает возможность ликвидации централизованной религиозной организации и всех входящих в ее структуру местных религиозных организаций по мотиву обнаружения фактов экстремизма в деятельности нескольких местных религиозных организаций, входящих в ту же структуру.
  20. Сославшись на страницах 35, 36 Решения на конституционные принципы равен­ства и справедливости (часть 3 статьи 17, статьи 19 и 55 Конституции Российской Феде­рации), суд первой инстанции сделал ошибочное утверждение о том, что положения ста­тей 7, 9 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» одина­ково распространяются не только на все общественные, религиозные объединения, иные организации, но и на их структуры, даже несмотря на то, что эти структуры имеют раз­личия, установленные федеральными законами «Об общественных объединениях», «О политических партиях», «О свободе совести и о религиозных объединениях», «О неком­мерческих организациях». Фактически суд проигнорировал установленные законом раз­личия правового положения различных некоммерческих организаций и к религиозным организациям применил положения об имеющих права юридического лица структурных подразделениях общественных объединений и политических партий (статья 10 и часть десятая статьи 21 Федерального закона от 19 мая 1995 г. № 82-ФЗ «Об общественных объединениях», пункт 8 статьи 15 Федерального закона от 11 июля 2001 г. № 95-ФЗ «О политических партиях»). Но с таким подходом согласиться нельзя.
  21. Согласно п. 2 ст. 2 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» права человека и гражданина на свободу совести и свободу вероиспове­дания регулируются федеральным законом. Законы и иные нормативные правовые ак­ты, принимаемые в Российской Федерации и затрагивающие реализацию права на сво­боду совести и свободу вероисповедания, а также деятельность религиозных объедине­ний, должны соответствовать указанному Федеральному закону. Поэтому равенство до­стигалось бы тогда, когда именно в тексте Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» было указано, что местные религиозные организации яв­ляются структурными подразделениями централизованных религиозных организаций, точно так, как это прямо и недвусмысленно прописано применительно к структурам общественных объединений и политических партий.
  22. Более того, установленное с учетом принципов равенства и справедливости пра­вовое положение структурных подразделений политических партий и общественных объединений значительно отличается от положения местных религиозных организаций.
  23. Например, Федеральный закон «О политических партиях» исходит из единства политической партии. Партия не может быть местной и централизованной, в том числе действующей на территории одного или нескольких субъектов Российской Федерации. Партия - это единое объединение, осуществляющее свою деятельность на всей террито­рии Российской Федерации (статья 5). Все региональные, местные и первичные отделе­ния, в том числе с правами юридического лица создаются самой политической партией; она же принимает решения об их реорганизации и ликвидации (пп. «г» п. 1 статьи 26). Как сама политическая партия, так и ее региональные отделения и иные структурные подразделения (местные и первичные отделения) действуют на основании единого устава политической партии (п. 1 статьи 21). Сама партия решает, будут ли ее местные и пер­вичные отделения обладать правами юридического лица или нет (п. 8 статьи 15). У структурного подразделения политической партии нет возможности выйти из ее состава и действовать самостоятельно или перейти в структуру другой политической партии.
  24. Это регулирование значительно отличается от правового положения религиоз­ных объединений, установленное в Федеральном законе «О свободе совести и о рели­гиозных объединениях». В отличие от политических партий закон не допускает созда­ние единой религиозной организации всероссийского масштаба, которая сама себе со­здала бы региональные, местные и первичные структурные подразделения. Религиоз­ные объединения могут иметь различную территорию деятельности: какую-то мест­ность, поселение, субъект Российской Федерации, несколько субъектов РФ или дей­ствовать на всей территории Российской Федерации (п. 1 статьи 7, п. 3 статьи 8, п. п. 2, 3 статьи 11). При этом в структуре вероисповедания могут быть религиозные группы (п. 2 статьи 7), местные религиозные организации (п. 5 статьи 11), централизованные религиозные организации (одна или несколько) и иные религиозные организации, со­зданные централизованными религиозными организациями (п. 7 статьи 11). В то же время религиозные группы (п. 2 статьи 7) и местные религиозные организации (п. 3 статьи 27) могут не входить в структуру централизованной религиозной организации того же вероисповедания. Но даже, если верующие создают религиозное объединение в структуре, к которой принадлежит какая-то централизованная религиозная организа­ция, сами верующие решают, будет ли это религиозная группа без приобретения право­способности юридического лица (статья 7) или местная религиозная организация с пра­вами юридического лица (п. 1 статьи 9). Централизованная организация не наделена правом ни учреждать местную религиозную организацию, ни создавать религиозную группу. Не может она и их ликвидировать (п. 1 статьи 14). У каждой религиозной орга­низации имеется свой устав; деятельность местной религиозной организации на осно­вании устава централизованной религиозной организации законом не предусмотрена (п. 1 статьи 10). Закон позволяет религиозной группе и местной религиозной организа­ции выйти из структуры централизованной религиозной организации и действовать ав­тономно либо перейти в структуру иной централизованной религиозной организации (абз. 2 п. 5 статьи 4). Три и более местных религиозных организации, входящие в струк­туру какой-либо централизованной религиозной организации, вправе учредить новую централизованную религиозную организацию и войти в ее структуру (п. 2 статьи 9). Та­ким образом, именно непризнание за местной религиозной организацией статуса струк­турного подразделения централизованной религиозной организацией и есть особен­ность правового регулирования деятельности религиозных объединений.
  25. Принцип равенства и справедливости достигается лишь тогда, когда имеется правовая определенность в статусе того или иного объединения. Так в отношении поли­тических партий не возникает никакого сомнения по поводу статуса их структурных подразделений. Такая же определенность имеется и при применении Федерального зако­на «Об общественных объединениях», который допускает создание юридического лица в форме отделения общественного объединения, либо в форме самостоятельного обще­ственного объединения, в том числе в форме союза (ассоциации) общественных объеди­нений (статьи 13, 21, 32). Если государственную регистрацию прошло отделение обще­ственного объединения, то его статус с очевидностью ясен: оно лишено организационной, а возможно и имущественной самостоятельности, и нет смысла оспаривать его положение как структурного подразделения. Если же они создавались как самостоятельные объедине­ния, а потом создали союз или ассоциацию, то их статус также ясен: это не привело к по­явлению структурных подразделений. Учитывая это, граждане могут предвидеть послед­ствия своего поведения и выбирать ту форму объединения, которая им подходит. Однако толкование Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», данное судом первой инстанции, нельзя считать в такой же степени предсказуемым.
  26. Конституционный Суд РФ в Постановлении от 05.02.2007 г. № 2-П разъяснил содержание общеправового принципа правовой определенности, предполагающего, что участники правоотношений должны быть уверенными в неизменности своего офици­ально признанного статуса, приобретенных прав и обязанностей.
  27. Но юридическая самостоятельность местных религиозных объединений Свиде­телей Иеговы и Управленческого центра уже подтверждена Европейским Судом в пара­графе 120 Постановления по делу «Религиозное объединение Свидетелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Федерации». Также Верховный Суд РФ в Опре­делении от 08.12.2009 г. по делу № 41-Г09-29 указал: «Управленческий центр Свидете­лей Иеговы в России и местная религиозная организация Свидетели Иеговы "Таганрог" являются самостоятельными организациями». Суд Еврейской автономной области, по­становив определение от 07.04.2017 г., исходил из того, что «Управленческий центр Сви­детелей Иеговы в России и местная религиозная организация Свидетелей Иеговы в г. Би­робиджане являются самостоятельными организациями, обладают правоспособностью юридического лица»[7]. Поэтому совершенно непонятно, почему суд первой инстанции решил пересмотреть статус местных религиозных организаций, входящих в структуру Религиозной организации, с самостоятельных организаций на структурные подразделе­ния централизованной религиозной организации.
  28. Пытаясь дать расширительное толкование норм Федерального закона «О про­тиводействии экстремистской деятельности» для обоснования правомерности ограни­чения права на свободу вероисповедания и свободу объединения, суд первой инстанции не учел следующее.
  29. В силу п. 3 ст. 2 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объ­единениях», ничто в законодательстве о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях не должно истолковываться в смысле умаления или ущем­ления прав человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания, га­рантированных Конституцией Российской Федерации или вытекающих из междуна­родных договоров Российской Федерации.
  30. В соответствии со ст. 14 Конституции РФ Российская Федерация - светское госу­дарство. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.
  31. Как разъяснил Конституционный Суд РФ в Постановлении от 15.12.2004 г. №18-П, принцип светского государства и отделения религиозных объединений от госу­дарства означает, что государство, его органы и должностные лица, а также органы и должностные лица местного самоуправления не вправе вмешиваться в законную дея­тельность религиозных объединений.
  32. Статья 4 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объедине­ниях» предусматривает, что в соответствии с конституционным принципом отделения религиозных объединений от государства государство не вмешивается в деятельность религиозных объединений, если она не противоречит данному Федеральному закону, а религиозное объединение создается и осуществляет свою деятельность в соответствии со своей собственной иерархической и институционной структурой, выбирает, назнача­ет и заменяет свой персонал согласно своим собственным установлениям.
  33. В соответствии со ст. 15 ч. 1 Закона № 125-ФЗ религиозные организации дей­ствуют в соответствии со своими внутренними установлениями, если они не противо­речат законодательству Российской Федерации, и обладают правоспособностью, преду­сматриваемой в их уставах.
  34. Сложившееся единообразие в толковании и применении судами указанных норм права исходит из того, что из этих правовых норм следует, что государство и его органы не могут вмешиваться во внутренние дела религиозного объединения и отно­шения участников религиозного объединения, возникшие в связи с формированием ор­ганов управления религиозного объединения; внутренние вопросы устройства и дея­тельности религиозной организации и ее участников, образования органов религиозно­го объединения находятся вне пределов компетенции суда[8].
  35. Поэтому и в настоящем административном деле суд не является уполномочен­ным органом в разрешении вопросов устройства Религиозной организации. Суд обязан уважать внутренние установления Религиозной организации, в том числе закрепленные п. 2 Положения Управленческого центра «Об установлении порядка выдачи документа, подтверждающего вхождение в структуру центра, утверждения устава, изменений и до­полнений в уставе религиозной организации, входящей в структуру центра, назначения и прекращения полномочий членов её постоянно действующего органа управления, осуществления взаимоотношений с религиозными объединениями, входящими в струк­туру центра», утверждённого 30.04.1999 г. (том 24, л.д. 120-121). Согласно данному По­ложению взаимоотношения Управленческого центра с религиозными объединениями строятся на основании их юридической самостоятельности и канонического подчине­ния центру. А поскольку ни закон, ни учредительные документы Религиозной органи­зации и местных религиозных организаций не рассматривает соответствующие местные религиозные организации как структурные подразделения Религиозной организации, у суда не было права делать противоположные выводы.
  36. Указанная ошибка повлияла и на то, что судом допущено нарушение норм про­цессуального права (п. 4 ч. 2 ст. 310 КАС РФ), заключающееся в принятии судом реше­ния о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в административном деле. Как было указано ранее, Религиозная организация не наделена правом представ­лять в административном судопроизводстве всех Свидетелей Иеговы и местные рели­гиозные организации, права которых, в том числе права на свободу вероисповедания и объединение, были бесспорно нарушены. В силу п. 4 ч. 1 ст. 310 КАС РФ по этому ос­нованию Решение суда первой инстанции подлежит безусловной отмене.

IV. Нарушение прав, защищаемых нормами международного права

  1. В силу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, ч. 4 ст. 15 КАС РФ, ст. 1 Федерального закона от 30.03.1998 № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» при рассмотрении настоящего дела подлежат применению соответствующие нормы Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее -Конвенция) и постановления Европейского Суда по правам человека, в которых даны со­ответствующие толкования Конвенции[9]. Соответствующие нормы Международного пак­та ООН о гражданских и политических правах (МПГПП) также должны быть учтены.
  2. В результате ликвидации Религиозной организации и признания ее экстремист­ской, при отсутствии проверки доводов Религиозной организации об отсутствии в ее действиях признаков экстремистской деятельности, были нарушены:

- права Религиозной организации на свободу религии, слова и объединения, гаран­тированные ст. ст. 9, 10, 11 Конвенции и ст. ст. 18, 19, 21, 22 и 27 МПГПП;

-    запрет бесчеловечного или унижающего достоинства обращения, предусмотрен­ный ст. 3 Конвенции и ст. 7 МПГПП;

-    права Религиозной организации на неприкосновенность собственности, гарантиро­ванного ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции;

-    права Религиозной организации на справедливое судебное разбирательство, гаран­тированного ст. 6 Конвенции и ст. 14 МПГПП;

-    запрет дискриминации, предусмотренный ст. 14 Конвенции, взятой совместно со ст. ст. 3, 9, 10, 11 Конвенции и ст. 1 Протокола № 1 к ней и ст. 26 МПГПП, взятой сов­местно со ст. ст. 7, 18, 19, 21, 22 МПГПП;

-    запрет политически мотивированного преследования, вытекающий из ст. 18 Кон­венции, взятой совместно со ст. ст. 9 и 6 Конвенции.

150.  Указанные нарушения в равной степени допущены также в отношении всех 395
ликвидированных местных религиозных организаций, а также исповедующих в России
религию Свидетелей Иеговы граждан, поскольку ликвидация религиозных объединений
Свидетелей Иеговы, как признано Европейским Судом, причиняет верующим - физиче-
ским лицам душевные страдания, чувство беспокойства и ощущение несправедливого
обращения; создает препятствия их религиозной жизни и лишает их возможности испо-
ведовать религию Свидетелей Иеговы сообща с другими[10].

а) Нарушение права на свободу религии, слова и объединения, гарантированного ст. ст. 9, 10, 11 Конвенции

151.  Поскольку Решением осуществлена ликвидация Религиозной организации по
мотиву распространения в России вероучения Свидетелей Иеговы, в настоящем деле
необходимо учитывать следующие разъяснения содержания статей 9, 10, 11 Конвенции,
данных Европейским Судом:

-    «В соответствии со статьей 9 Европейской конвенции свобода мысли, совести и религии является одной из основ "демократического общества"», благодаря ей имеется основа многообразия (плюрализма), неотделимого от демократического общества[11];

-    «Обязанность государства по сохранению нейтралитета и беспристрастности несовместима с любыми из его полномочий по оценке легитимности религиозных убеждений»[12];

-    «Религиозная свобода... предусматривает... свободу "исповедовать [свою] рели­гию" индивидуально, частным порядком или сообща с другими, публичным порядком или в кругу соверующих. .Поскольку религиозные общины традиционно существуютв форме организованных структур, необходимо толковать статью 9 Конвенции в свете статьи 11 Конвенции, которая предусматривает гарантии против необоснованного вме­шательства со стороны государства в деятельность объединений. Если рассматривать право верующих на свободу религии, которое включает в себя право исповедовать свою религию совместно с другими, с данной точки зрения, то оно включает ожидание, что верующим будет позволено свободно собираться, без произвольного вмешательства со стороны государства[13];

-    «Следует также напомнить, что беспрепятственное осуществление права на свободу религии Свидетелей Иеговы гарантируется статьей 9 Европейской конвенции... Отказ в признании религиозного объединения, а также его ликвидация и использование уничижи­тельных высказываний в адрес религиозного течения являются примерами вмешательства в право, гарантируемое статьей 9 Европейской конвенции - в его внешнем и коллективном аспекте, - как в отношении самого объединения, так и в отношении его членов» [14];

-    «Свобода выражения мнения составляет одну из основ демократического общества и одно из главных условий для его прогресса. С учетом положений пункта 2 статьи 10 она распространяется не только на "информацию" или "идеи", которые благосклонно прини­маются или считаются безвредными или нейтральными, но также на оскорбляющие, шо­кирующие или причиняющие беспокойство. Таковы требования плюрализма, терпимости и широты взглядов, без которых невозможно "демократическое общество"»[15].

152.  Таким образом, вмешательство государства затрагивает права Религиозной орга-
низации, установленные ст. 9, 10, 11 Конвенции, и такое вмешательство не будет являть-
ся нарушением Конвенции, только если оно было «предусмотрено законом», преследова-
ло одну или более легитимных целей, сформулированных в п. 2 данных статей, и было
«необходимо в демократическом обществе» для достижения этих целей[16]. Но в настоя-
щем деле это не так.

- вмешательство не предусмотрено законом

153.  Условие «предусмотрено законом» удовлетворяется в тех случаях, когда чело-
век может узнать из формулировки соответствующего положения и, в случае необхо-
димости, с помощью толкования, предоставленного судом, какие действия и какие
упущения налагают на него ответственность»[17]. Таким образом, для анализа термина

«закон», Европейский Суд выделяет такие качественные требования, как доступность и предсказуемость[18].

154.  В Постановлении по делу «Орловская искра против Российской Федерации» от
21.02.2017 г. (жалоба 42911/08) Европейский суд постановил, что:

«Суд вновь заявляет о том, что выражение «предусмотрены законом» . требует, что оспариваемая мера должна иметь правовую основу в отечественном законодательстве, но оно также относится к качеству данного закона, который должен быть доступен для со­ответствующего лица и иметь предвидимые последствия (см., среди прочих, п. 52 Поста­новления Большой палаты ЕКПЧ по делу «Ротару против Румынии» (Rotaru v. Romania [GC]), № 28341/95, ЕКПЧ 2000-V, и п.30 постановления Большой палаты ЕКПЧ по делу «Маестри против Италии» (Maestri v. Италии [GC]), № 39748/98, ЕКПЧ 2004-I)».

  1. Формально ограничение прав Религиозной организации было основано на ст. ст. 7 и 9 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», требование о доступности которого является соблюденным в силу опубликования[19].
  2. Однако применение к Религиозной организации указанных положений не отве­чало требованию предсказуемости. Закон не позволяет выносить предупреждение рели­гиозной организации вследствие подложных доказательств и ошибочных экспертных заключений. Применение данной нормы к Религиозной организации непредсказуемо еще и потому, что совершенно не ясно, как от фальсификаций должна защищаться Ре­лигиозная организация в случаях, когда правоохранительные органы игнорируют свою обязанность по проверке поступивших заявлений и защите граждан от заведомо лож­ных обвинений, а суды исключают Религиозную организацию из процесса, в ходе кото­рого исследуется соответствующая литература.
  3. Непредсказуемым было и толкование ст. ст. 7 и 9 Федерального закона «О про­тиводействии экстремистской деятельности», поскольку оно не соответствует принципу правовой определенности, являющемуся основополагающим компонентом права. Евро­пейский Суд установил, что «одним из основных аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который требует inter alia, чтобы при окончательном разрешении дела судами их постановления не могут ставиться под сомнение (см. «Бру-мареску против Румынии» [Brumarescu v. Romania], указано выше § 61)». Разумеется, этот принцип относится только к сторонам, участвующим в споре. Он применяется с уче­том изменений в законе, а также судебных разъяснений права[20].
  4. Отказывая Религиозной организации в праве на обжалование решений о призна­нии экстремистскими публикаций и местных религиозных организаций Свидетелей Иеговы, суды исходили из того, что местные религиозные организации являются само­стоятельными юридическими лицами, а не структурными подразделениями централизо­ванной религиозной организации, а факт ввоза публикаций Религиозной организацией не может быть использован для нарушения ее прав. В возражениях от 27.10.2009 г. № 8-731­07 прокуратура Ростовской области поддержала такой подход по делу о ликвидации Местной религиозной организации Свидетелей Иеговы «Таганрог», заявив, что если при­слушаться к доводам Управленческого центра, то «принятым Ростовским областным су­дом решением от 11.09.2009 разрешен вопрос о правах и обязанностях не только Управ­ленческого центра, но и других религиозных организаций, входящих в структуру Цен­тра». Соглашаясь с такой позицией, Верховный Суд РФ в кассационном определении от 08.12.2009 г. указал: «Вопрос о правах и обязанностях Управленческого центра Ростов­ским областным судом при рассмотрении вышеназванного заявления прокурора Ростов­ской области не разрешался, решением Ростовского областного суда от 11 сентября 2009 г. была признана экстремистской и ликвидирована местная религиозная организа­ция Свидетелей Иеговы «Таганрог», часть литературы, распространяемая данной органи­зацией, признана экстремистским материалом и конфискована». Совершенно не ясно, почему Верховный Суд РФ в тот момент считал, что установленные по тому делу обсто­ятельства не нарушают прав и обязанностей других юридических лиц Свидетелей Иего­вы, но теперь, решив изменить свой подход, он не признал, что тогда была допущена ошибка, права Религиозной организации все-таки были нарушены. Суд первой инстан­ции проигнорировал то, что, последовательно придерживаясь первоначальной правовой позиции, судебные органы при рассмотрении всех дел о признании местных религиозных организаций Свидетелей Иеговы экстремистскими не привлекали Религиозную органи­зацию к участию в деле в качестве заинтересованного лица. Религиозная организация была лишена возможности представлять свои доводы в отношении предмета спора, об­жаловать решения судов и использовать иные процессуальные меры, предусмотренные законом, для того, чтобы повлиять на исход дела.
  5. Изменив подход лишь в его обвинительной части, принимая оспариваемое Ре­шение, суд исходил из того, что ст. 9 Федерального закона «О противодействии экстре­мистской деятельности» может применяться к централизованной религиозной органи­зации в случае, если местная религиозная организация привлечена к ответственности на основании законодательства о противодействии экстремистской деятельности. Такое толкование явно нельзя признать предсказуемым. Во-первых, как согласился предста­витель административного истца, указанная статья прямо об этом не говорит, она гово­рит о региональных или других структурных подразделениях организаций, обществен­ных объединений, у которых такие подразделения есть. И на вопрос представителя Ре­лигиозной организации: «Какой нормой права предусмотрено, что местные религиозные организации являются структурными подразделениями централизованных религиозных организаций? Вы можете назвать норму права?», - представитель административного истца ответила: «нет» (страница 95 протокола судебного заседания).
  6. Во-вторых, Федеральных закон «О свободе совести и о религиозных объедине­ниях» не называет местные религиозные организации ни региональными, ни структур­ными подразделениями централизованных религиозных организаций, но рассматривает их как самостоятельные юридические лица. В-третьих, даже научное заключение, име­ющееся в материалах дела, подтверждает то, что местные религиозные организации не являются территориальными или иными структурными подразделениями Религиозной организации в том смысле, в каком эти термины используются в Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности»[21].
  7. Наконец, неопределенность Федерального закона «О противодействии экстре­мистской деятельности» заключается еще и в том, что само понятие экстремизма, ис­пользуемое в нем, было применено к публикациям Свидетелей Иеговы крайне непред­сказуемым образом. Сам этот термин определен в указанном законе чрезвычайно широ­ко. Ссылаясь на Всеобщую декларацию прав человека и Международный пакт о граж­данских и политических правах Комитет по правам человека ООН призвал Российскую Федерацию «без неоправданной задержки пересмотреть» определение термина «экстре­мистская деятельность», содержащееся в Федеральном законе РФ «О противодействии экстремистской деятельности», «приняв меры к тому, чтобы это определение предусмат­ривало элемент насилия или ненависти» [22]. Но именно к Свидетелям Иеговы он применя­ется без учета его разъяснения Верховным Судом РФ, Конституционным Судом РФ, а также разъяснения соответствующих положений Конвенции Европейским Судом. Эта неопределенность настолько огромна, что в настоящий момент в федеральный список экстремистских материалов включены публикации, в отношении которых различными судами приняты как решения о признании их экстремистскими, так и об отказе в удовле­творении таких требований.
  8. Таким образом, нарушение прав Религиозной организации, предусмотренное ст. ст. 9, 10, 11 Конвенции, не было предусмотрено законом.

- вмешательство не преследовало легитимной цели

  1. Оспариваемое Решение преследует цель прекращения деятельности религиозных организаций Свидетелей Иеговы в России и распространения вероучения Свидетелей Иеговы. Но как отмечает Европейский суд, «всеобъемлющий запрет деятельности рели­гиозной общины, принадлежащей к известной христианской религии, является чрезвы­чайным событием»[23]. Такая цель сама по себе не является легитимной.
  2. Хотя в Решении на страницах 24, 32-34 указано, что судом преследуются цели укрепления законности и предупреждения нарушений государственной и общественной безопасности, защиты прав и свобод человека и граждан, а также в целях противодей­ствия экстремистской деятельности, фактические действия государства достигают не за­явленных целей, а прямо противоположного. Нарушен принцип верховенства закона, за­крепленный ст. 4 (ч. 2) Конституции РФ, и нанесён существенный вред законным правам, свободам и интересам более 175 000 граждан Российской Федерации: мужчин, женщин и детей. Обрел силу новый виток репрессий против Свидетелей Иеговы по религиозному признаку. Решение суда о ликвидации всех религиозных объединений Свидетелей Иего­вы уже толкуется правоприминителями как общегосударственный запрет на религию Свидетелей Иеговы с объявлением их мирных богослужений преступными. В результате десятки тысяч верующих людей подвергаются незаконному преследованию лишь за то, что они собираются вместе для чтения и изучения Библии.

- вмешательство не являлось необходимым в демократическом обществе

165.  Для разрешения вопроса о необходимости ограничений в демократическом об-
ществе следует помнить о следующих принципах толкования Конвенции Европейским
Судом:

-    При разрешении вопроса о необходимости ограничения суд должен «учитывать необходимость защищать права и свободы других лиц, поддерживать общественный порядок и обеспечивать общественную безопасность и религиозный плюрализм, име­ющие первостепенное значение для демократического общества»[24];

-    «С момента своего возникновения в конце девятнадцатого века Свидетели Иеговы появились и активно действуют во многих странах мира, в т.ч. во всех европейских странах, являющихся членами Совета Европы. В этих странах им было предоставлено разрешение исповедовать свою религию сообща с другими»[25];

-    «Обязанность государства по сохранению нейтралитета и беспристрастности не позволяет ему оценивать легитимность религиозных убеждений или способов их выра­жения». «В соответствии с Европейской конвенцией государство не наделено правом выносить решение о том, каким верованиям можно обучать, а каким нет, поскольку га­рантированное Европейской конвенцией право на свободу религии исключает какую-либо свободу действий со стороны государства по определению легитимности религи­озных верований или средств, используемых для их выражения»[26].

166.  Религиозная организация, действуя длительное время, не нарушала обществен-
ный порядок, общественную безопасность в России. Ее действия не нанесли ущерба ре-
лигиозному плюрализму в России, где продолжают действовать религиозные объедине-
ния других вероисповеданий. Поэтому суду было необходимо обладать вескими и не-оспоримыми доказательствами причастности Религиозной организации к нарушению за­кона, а не относиться к ней с предубеждением.

  1. С учетом же фактических обстоятельств надлежит признать, что настоятельная необходимость пресечения деятельности Религиозной организации отсутствует.
  2. По смыслу Решения (страница 34), деятельность всех ликвидируемых религиоз­ных организаций Свидетелей Иеговы в России не причинила какого-либо реального вре­да, и суд, якобы, имеет цель предупредить такой вред и более тяжкие последствия запре­щенной деятельности организаций Свидетелей Иеговы. Однако такой довод явно наду­ман. Если за десятки лет существования Свидетелей Иеговы в России негативные по­следствия от их деятельности так и не наступили, неразумно даже предполагать, что та­кие последствия могут наступить позднее.
  3. История Свидетелей Иеговы в России насчитывает более 100 лет, и за это время не было ни одного случая, когда бы Свидетели Иеговы призывали к насилию, свержению власти или иным путём угрожали безопасности государства. Напротив, Свидетели Иего­вы часто получали похвалу от государства за свои добрые дела на пользу общества (том 6, л.д. 6-123; приложение к делу, тома 1-9).
  4. Суд не привел доказательств того, что ликвидированные религиозные организа­ции планировали совершение конкретных противоправных действий в отношении кого-либо, то есть покушались на эти действия или осуществляли подготовку к ним. Отсут­ствие таких доказательств само по себе делает утверждение суда о намерении предотвра­тить наступление каких-то последствий голословными. В то время как противодействие экстремизму - это предупреждение, пресечение опасных действий и наказание за их со­вершение, Свидетели Иеговы преследуются судом только лишь за мысли, за привержен­ность идеям, изложенным в религиозных публикациях, и прежде всего - в Библии.
  5. Хотя Решение исходит из того, что необходимость ограничения прав Религиоз­ной организации вызвана наличием в литературе высказываний, направленных на воз­буждение религиозной розни, пропаганду религиозной исключительности и превосход­ства, все такие обвинения голословны и совершенно не учитывают правовые позиции Европейского Суда по делам о возбуждении вражды либо ненависти.
  6. Европейский Суд признает бесспорными проявлениями возбуждения вражды и ненависти подстрекательство к насилию, то есть осуществление высказываний, имеющих четкое намерение подтолкнуть людей к развязыванию конфликта, призывы к кровавой мести, доведение до читателя мысли, что использование насилия является необходимой и оправданной мерой, высказывание открытых угроз физического насилия. Такие проявле­ния характеризуются полными ненависти заявлениями и восхвалением насилия[27].
  7. Но в признанных экстремистскими материалах не имелось ничего, что бы, так или иначе, содержало «призывы к насилию». В своем ответе в Европейский Суд по пра­вам человека от 20.10.2014 г. Минюст России признал, что оспариваемая религиозная ли­тература Свидетелей Иеговы «не содержит открытых призывов к насилию или к разжи­ганию насилия» (п. 41 Меморандума по жалобе № 44285/10). Христианское вероучение Свидетелей Иеговы основано исключительно на Библии и не содержит перечисленных в

Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности» признаков экс­тремизма, не призывает к осуществлению экстремистских действий. В Сведениях об ос­новах вероучения Организации обращается внимание на то, что верующие обращаются с другими людьми так, как они хотели бы, чтобы обращались с ними самими (Библия, Евангелие от Матфея, глава 7, стих 12), и придерживаются принципов миролюбия.

  1. Рассмотрение современных институтов как «нечестивых», то есть как не соот­ветствующих религиозным предписаниям, не свидетельствует о религиозной нетерпимо­сти и не является возбуждением ненависти либо вражды[28]. Пояснения и критика учений других религий вполне приемлемы и гарантируются правом на свободу выражения мне-ния[29]. Различные религиозные термины, вызвавшие сомнения у судов, относятся к рели­гиозному жанру[30] и являются прямым цитированием Библии, однако этого совершенно не учли суды, признавшие публикации экстремистскими. Также Европейский Суд указал на необходимость учитывать, как реагировала аудитория на высказывания[31]. Но суды не учли, что публикации Свидетелей Иеговы не привели ни к массовым беспорядкам, ни к актам насилия или иной противоправной деятельности, литература не вызывает у читате­лей агрессии и негативных эмоций.
  2. Европейский Суд обратил внимание на необходимость национальным судам ука­зывать в мотивировочной части своих постановлений отрывки текстов, на которых они обосновывают выводы об их направленности[32], и выразил готовность отнестись особо внимательно к тем частям текста, которые, по мнению национальных судов, могут быть истолкованы как подстрекающие к насилию и разжигающие ненависть[33]. Решения судов о признании публикаций Свидетелей Иеговы экстремистскими не удовлетворяют этим критериям. И само Решение не содержит анализа того, распространение какой информа­ции посчитал суд несовместимым с возможностью продолжения существования Религи­озной организации.
  3. Решение о ликвидации Религиозной организации и всех 395 местных религиоз­ных организаций Свидетелей Иеговы в России не является «необходимым в демократи­ческом обществе». Такие требования не являются соразмерными преследуемой право­мерной цели государства в борьбе с экстремизмом и не соответствуют «насущной обще­ственной потребности».
  4. Ликвидация религиозной организации является наиболее суровой и резкой ме­рой. Европейский Суд установил, что «необходимы очень серьезные причины, обосно­вывающие столь резкую меру, чтобы ее можно было признать соразмерной преследуе­мой законной цели, ее применение является оправданным только в наиболее серьезных случаях»[34]. По поводу оснований таких резких мер, «только убедительные и непреодо­лимые основания»[35] могут оправдать такие ограничения. Особенно это относится к дан­ному делу, так как Решение фактически ведет к запрету целого вероисповедания, насчи­тывающего сотни тысяч верующих по всей стране.
    1. Такая резкая мера является явно несоразмерной по следующим основаниям.
  5. Во-первых, суд в Решении не установил, что деятельность всех 396 религиозных организаций является экстремистской. Подавляющее большинство этих организаций да­же согласно изложенной в Решении позиции суда никогда не совершали ничего противо­законного, и, тем более, не получали никаких предупреждений за экстремистскую дея­тельность. Они действуют в соответствии с законодательством Российской Федерации и не нарушают требования Федерального закона «О противодействии экстремистской дея­тельности». Хотя суд посчитал это неважным, но многие даже получали похвалу от местных властей за общественно полезную деятельность. Единственным основанием для ликвидации этих организаций является, по мнению суда, то, что они имеют канониче­скую связь друг с другом. Другими словами, они виновны лишь потому, что исповедуют одно вероучение. А ликвидация местных религиозных организаций в Решении обосно­вывается лишь тем, что после ликвидации централизованной организации эти организа­ции не смогут сохранить свой прежний статус, что явно не относится к числу «убеди­тельных и непреодолимых оснований».
  6. Во-вторых, Решение исходит из необходимости ликвидации организаций не за конкретные их действия, установленные на основании достоверных доказательств, а на основании того, что они не смогли после включения в федеральный список экстремист­ских материалов уничтожить все такие материалы в России, в том числе имеющиеся у граждан, не исповедующих религию Свидетелей Иеговы, у работников правоохрани­тельных органов и антикультистских организаций (даже при том, что принявшие соот­ветствующие решения суды утверждали, что на эти организации не возлагается никаких обязанностей, а значит, и обязанностей по уничтожению материалов), а также на основа­нии предположений (презумпции виновности Свидетелей Иеговы), что каким-то образом Свидетели Иеговы виноваты в том, что такие публикации обнаруживались работниками правоохранительных органов. Такой подход явно не учитывает, что и Религиозная орга­низация и местные религиозные организации предприняли все возможные шаги, чтобы полностью соответствовать требованиям законодательства о противодействии экстре­мистской деятельности. Трудно представить себе, какие дополнительные разумные шаги Религиозная организация могла бы предпринять для соблюдения антиэкстремистского законодательства. Высказанный Минюстом России подход, что он не должен называть мер, которые позволили бы религиозной организации считаться выполнившей требова­ния закона, уже был критически оценен Европейским Судом[36].
  7. В-третьих, ликвидация Религиозной организации и 395 местных религиозных ор­ганизаций Свидетелей Иеговы приведет - официально или неофициально - к общенацио­нальному нарушению конституционных прав более чем 175 000 Свидетелей Иеговы в России и около 300 000 граждан, которые посещают их богослужения.
  8. Сотрудники правоохранительных органов, включая Генеральную прокурату­ру РФ, ссылаясь на Решение, начнут уголовное преследование Свидетелей Иеговы за ис­поведание ими своей веры. Это достоверно подтверждается тем, что произошло в г. Та­ганроге вскоре после признания экстремистской и ликвидации МРО «Таганрог». Ликви­дация религиозных организаций Свидетелей Иеговы по всей России открывает путь для повторения сотни, если не тысячи раз по всей России всего того, что произошло с 16-ю Свидетелями Иеговы в Таганроге. Каждый из более чем 175 000 Свидетелей Иеговы, как в советские времена, может быть привлечен к уголовной ответственности за продолже­ние собираться вместе для чтения и изучения Библии.
  9. Суд первой инстанции в Решении совершенно не обосновал, почему необходимы именно такие последствия для тех вскользь упомянутых в Решении нескольких случаев обнаружения (сфальсифицированного) публикаций Свидетелей Иеговы с момента направления предупреждения в адрес Религиозной организации.

- вмешательство несоразмерно

  1. В пункте 52 Постановления ЕСПЧ по делу «Библейский центр Чувашской Рес­публики (Biblical Centre of the Chuvash Republic) против Российской Федерации» (жалоба № 33203/08) Европейский суд постановил, что «право верующих на свободу вероиспове­дания, которое включает право исповедовать свою религию совместно с другими, охва­тывает ожидание того, что верующим будет позволено свободно собираться в отсутствие произвольного государственного вмешательства. Решение о ликвидации религиозного объединения приравнивается к вмешательству в право на свободу религии в соответ­ствии со статьей 9 Конвенции, истолкованной в свете права на свободу объединения, провозглашенного в статье 11 Конвенции (см. упоминавшееся ранее Постановление Ев­ропейского Суда по делу «Свидетели Иеговы в г. Москве против Российской Федера­ции», п.п. 99 - 103,[37] с дополнительными отсылками)».
  2. Совершение действий, направленных на ликвидацию Религиозной организации, является несоответствующей мерой, поскольку:

-    такие действия являются радикальной мерой, поскольку они направлены на пол­ную ликвидацию Религиозной организации миролюбивой религии Свидетелей Иеговы;

-    они совершаются без учета ситуации и непричастности Религиозной организации к совершению активных действий экстремистского характера.

  1. Ликвидация всех 396 религиозных организаций Свидетелей Иеговы в России в связи с обвинением в экстремизме не соразмерна любой легитимной цели государства. Эти меры не могут быть оправданы как «необходимые в демократическом обществе».
  2. Даже если какая-либо местная религиозная организация была бы виновна в осу­ществлении экстремистской деятельности, государству были доступны и менее жестокие меры, такие как применение к ней мер предупреждения экстремистской деятельности, привлечение ее к административной ответственности. Наконец, государство могло огра­ничиться ликвидацией этой конкретной организации-нарушителя.
  3. Свидетели Иеговы не являются экстремистами. Они мирные граждане, которые любят Бога и своих ближних. Они стремятся соблюдать законы Российской Федерации и стараются во всем быть образцовыми гражданами. Они заслуживают защиты и нужда­ются в ней со стороны государства в лице Верховного Суда РФ.
  4. С учетом всего вышеизложенного, можно утверждать, что имело место наруше­ние права на свободу религии, слова и объединения, гарантированного Религиозной ор­ганизации ст. ст. 9, 10, 11 Конвенции.

б) Нарушение запрета бесчеловечного или унижающего достоинство обращения, гарантированного ст. 3 Конвенции

190.  Согласно ст. 21 Конституции РФ и ст. 3 Конвенции никто не должен подвергать-
ся бесчеловечному или унижающему достоинство обращению.

  1. В Замечании общего порядка № 20 Комитет ООН по правам человека пояснил, что данное право защищает «достоинства, так и в обеспечении физической и психиче­ской неприкосновенности личности. ...Предусмотренный статьей 7 запрет касается не только действий, причиняющих жертве физическую боль, но и действий, вызывающих психические страдания»[38].
  2. Европейский Суд указал на то, что обращение становится унижающим достоин­ство, если оно возбуждает в жертвах чувства страха, тревоги и неполноценности, способ­ные унизить их достоинство (Постановление по делу «Кудла против Польши»[39]). «"Все обстоятельства дела" должны быть приняты во внимание»[40]. Неприменение государ­ством более ранних решений Европейского Суда может составлять унижающее достоин­ство обращение[41]. В особом мнении по делу «Фети Демиртас против Турции»[42] был сде­лан вывод о том, что в случаях, когда физическое лицо или религиозная группа подверга­ется дискриминации и пристрастному обращению по причине своих религиозных убеж­дений, такое обращение само по себе составляет бесчеловечное и унижающее достоин­ство обращение.

193.  Обвинение Религиозной организации в экстремистской деятельности, прирав-
нивает мирную деятельность верующих граждан к серьезному правонарушению. Угро-
за уголовного преследования сотрудников Религиозной организации и всех верующих
Свидетелей Иеговы в России, бесспорно, вызывает в них чувство страха, тревоги и
неполноценности, боязнь продолжать исповедовать свою религию. Решение о запрете
деятельности всех религиозных организаций Свидетелей Иеговы в России воспринима-
ется как то, что эти верующие поставлены в России вне закона, нагнетает атмосферу
нетерпимости к верующим, с которой Свидетели Иеговы уже сталкиваются. Так
30.04.2017 г. в с. Луцино Московской области один из местных жителей бросил бутыл-ку с зажигательной смесью в дом, где проживала семья Свидетелей Иеговы. Возник­шим пожаром уничтожены два дома и автомобили верующих. Этот и подобные случаи свидетельствуют о том, что в отношении Свидетелей Иеговы Решение подпитывает ак­ты экстремизма, ненависти и насилия, вопреки заявлению российских властей, что они ведут борьбу, чтобы не допустить тяжелых последствий. Поэтому суд подверг сотруд­ников Религиозной организации и иных верующих Свидетелей Иеговы бесчеловечному и унижающему достоинство обращению.

в) Нарушение права на неприкосновенность собственности, гарантированного
ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции

194.      Поскольку, ликвидировав Религиозную организацию и 395 местных религи-
озных организаций, суд также вынес решение о конфискации их имущества, оставше-
гося после удовлетворения требований кредиторов, и такой ущерб является значитель-
ным, оспариваемые действия нарушают права, гарантированные ст. 1 Протокола № 1 к
Конвенции.

г) Нарушение права на справедливое судебное разбирательство, гарантированного
ст. 6 Конвенции

195.      Согласно ст. 6 Конвенции каждый, в случае спора о его гражданских правах и
обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на
справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и бес-
пристрастным судом, созданным на основании закона, имея при этом права: быть неза-
медлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании
предъявленного ему обвинения; иметь достаточное время и возможности для своей за-
щиты; право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для
свидетелей, показывающих против него.

196.   В отношении «права на суд» Европейский суд неоднократно указывал:

«...Право на доступ к правосудию, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Европейской конвенции, не является абсолютным и может быть ограничено. Однако эти ограничения допускаются косвенно, так как право на доступ к правосудию по своему характеру тре­бует государственного регулирования. В этом отношении Договаривающиеся государ­ства пользуются определенными пределами усмотрения, хотя окончательное решение относительно соблюдения требований Европейской конвенции принимается Европей­ским судом. При этом должно быть обеспечено, чтобы применяемые требования не ограничивали и не уменьшали доступ частного лица к правосудию таким образом и в таких пределах, что будет нарушена сама суть права. Кроме того, ограничение не соот­ветствует пункту 1 статьи 6 Европейской конвенции, если оно не преследует законную цель и если отсутствует разумная соразмерная связь между использованными сред­ствами и преследуемой целью»[43].

197.   По делу «Раманаускас против Литвы» Европейский Суд по правам человека по-
становил, что требования ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод со-
блюдаются только в том случае, если в ходе судебного разбирательства имелась эффек-тивная возможность поднять вопрос о провокации. Обязанность доказать, что провока­ции не было, при условии, что приводимые заявителем доводы не являются абсолютно невероятными, возлагается на органы, осуществляющие расследование. В отсутствие та­ких доказательств судебные органы должны исследовать фактические обстоятельства де­ла и принять необходимые меры для выявления истины с тем, чтобы решить, имела ли место провокация. Особенно важным является проведение судебной проверки действий правоохранительных органов, которые совершались в отсутствие предварительной санк­ции суда, что относится, в частности, к оперативно-розыскным мероприятиям. Провока­ция и использование ее результатов в судебном процессе приводит к непоправимому подрыву принципа справедливости судебного разбирательства.

  1. Однако Религиозной организации не было позволено доказывать, что религиоз­ная литература и иные материалы Свидетелей Иеговы не являются экстремистскими. Подавляющее большинство решений о признании публикаций Свидетелей Иеговы экс­тремистскими и все решения о ликвидации местных религиозных организаций Свидете­лей Иеговы экстремистскими, что поставлено в вину Религиозной организации, приняты без участия Религиозной организации. Обстоятельства фальсификации доказательств не исследовались судами надлежащим образом, а судом первой инстанции - вовсе.
  2. Следовательно, права Религиозной организации на справедливое судебное раз­бирательство, гарантированные ст. 6 Конвенции, были нарушены.

д) Нарушение права на равный подход и запрета дискриминации, гарантированных ст. 14 Конвенции, взятой совместно со ст. ст. 3, 9, 10, 11 Конвенции и ст. 1 Протоко­ла № 1 к ней

  1. Слову «дискриминация» Европейский Суд установил два основных значения. Во-первых, это может означать особый подход к лицам, находившимся в аналогичных ситуациях, без какого-либо на то объективного основания[44]. Во-вторых, дискриминация может также быть, когда государство без объективного и разумного основания не приме­няет разный подход к лицам, чьи обстоятельства значительно отличаются[45]. Дискрими­нация проявляется и тогда, когда разница в подходе к разбирательству обусловлена рели­гией, что является нарушением ст. 14 Конвенции в сочетании с другими гарантирован­ными правами[46].
  2. Из Решения вытекает, что необходимость ликвидации Религиозной организа­ции обусловлена исключительно принадлежностью Религиозной организации к кон­фессии Свидетелей Иеговы. Единственной причиной для такого различного обращения является разница в религиозных взглядах. Она не связана с тем, какую деятельность на самом деле осуществляла Религиозная организация.
  3. Во-первых, в данном административном деле Свидетели Иеговы подвергаются иному обращению, чем приверженцы других, так называемых «традиционных» религийбез «разумного и объективного» обоснования[47]. Известно, что в России члены других христианских течений, особенно, если они принадлежат к религии большинства, не сталкиваются с таким нарушением прав. Например, нет ни одного случая ликвидации и признания экстремистской религиозной организации Русской Православной церкви Московского Патриархата вследствие простого голословного обвинения от лица, испо­ведующего другую религию, либо фальсифицированных доказательств. Но в отноше­нии Свидетелей Иеговы судом применен такой подход. Никакая другая религиозная группа не была объектом такого постоянного и скоординированного преследования. Свидетелям Иеговы, хотя они исповедуют свою веру в России на протяжении более чем 100 лет, было отказано в таком же обращении, как членам так называемых «традицион­ных» религий. Следовательно, к Религиозной организации проявлена дискриминация на основании религии.
  4. Во-вторых, суд отнесся к Религиозной организации также как к группе опас­ных преступников или террористов, в то время как обстоятельства Религиозной органи­зации существенно отличаются от поведения тех лиц, которые стремятся к возбужде­нию вражды, ненависти и унижению человеческого достоинства. Религиозная органи­зация уже внесена в список Росфинмониторинга наравне с такими организациями как Аль-Каида, Движение Талибан, Исламское Государство и т.п.
  5. Все, кто знаком со Свидетелями Иеговы, знают, что они ведут себя мирно и проявляют любовь, и даже учат любить своих противников. Поэтому Европейский Суд при разбирательстве многих дел, повторяет, что Свидетели Иеговы - мирные люди[48]; это религиозная группа, которая давно действует в мире, которая к тому же давно дей­ствует в данной стране и поэтому хорошо известна компетентным органам власти[49]; Европейский суд отметил, Свидетели Иеговы принадлежат к известной христианской религии и «с момента своего возникновения в конце девятнадцатого века Свидетели Иеговы появились и активно действуют во многих странах мира, в т.ч. во всех европей­ских странах, являющихся членами Совета Европы». После распада Советского Союза и перехода России к демократии Свидетели Иеговы могли законно исповедовать свою религию и зарегистрировали свои религиозные организации на федеральном уровне и в субъектах Российской Федерации[50], и члены этой религии твердо придерживаются пра­вил поведения, которые охватывают многие области повседневной жизни, в том числе неприемлемости насилия[51].

205.  Таким образом, оспариваемые действия нарушили запрет дискриминации граж-
дан по религиозному признаку.


е) Нарушение запрета политически мотивированного преследования, вытекающего из ст. 18 Конвенции, взятой совместно со ст. ст. 9 и 6 Конвенции

  1. Мотивировка преследования Свидетелей Иеговы как экстремистов была выдумана в годы СССР. Такая практика уже получила оценку как политические преследования. Тем не менее, она продолжается, в то время как многие общественные деятели высказывают возражения, утверждая, что обвинение Свидетелей Иеговы в экстремизме - это много­кратно повторенная ложь, не ставшая от этого правдой.
  2. Но ни Генеральной прокуратурой РФ, ни Минюстом России, ни каким-либо иным уполномоченным органом не проведено ни одной проверки, целью которой была бы защи­та Религиозной организации и других Свидетелей Иеговы от обвинений в осуществлении экстремистской деятельности.
  3. Поэтому Религиозная организация сталкивается с ограничением ее прав и сво­бод, гарантированных ст. ст. 9 и 6 Конвенции, исключительно по политическим мотивам, то есть для иных целей, нежели те, для которых они были предусмотрены.

На основании указанного выше, в соответствии со ст. ст. 14, 17, 19, 21, 28, 29, 30, 45, 46, 56 (ч. 3) Конституции РФ, ст. ст. 3, 6, 9, 10, 11, 14, 18 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и ст. 1 Протокола № 1 к ней, ст. ст. 7, 14, 18, 19, 21, 22, 26, 27 Международного пакта ООН о гражданских и политических правах, ст. ст. 295-299, 309, 310 КАС РФ,

ПРОСИМ:

Решение Верховного Суда РФ от 20.04.2017 г. по административному делу АКПИ17-238 отменить полностью и принять по делу новое решение, которым в удовле­творении административного искового заявления Минюста России отказать.

Перечень прилагаемых к апелляционной жалобе документов:

  1. Копия настоящей апелляционной жалобы.
  2. Квитанция об уплате государственной пошлины и ее копия.
  3. Доверенность представителя Омельченко А.С. и ее копия.
  4. Ордер адвоката Омельченко А.С. и его копия.

С уважением,

Представитель Религиозной организации «Управленческий центр Свидетелей Иеговы в России»,

адвокат                                                                                                                    А. С. Омельченко

19 мая 2017 года


[1] Власть и диссиденты: из док. КГБ и ЦК КПСС. М.: «Московская Хельсинская Группа», 2006. С. 233, 237.

[2] В силу ст. 1 Закона РСФСР от 18.10.1991 г. № 1761-1 политическими репрессиями признают­ся различные меры принуждения, применяемые государством по политическим мотивам, в ви­де лишения жизни или свободы, помещения на принудительное лечение в психиатрические лечебные учреждения, выдворения из страны и лишения гражданства, выселения групп насе­ления из мест проживания, направления в ссылку, высылку и на спецпоселение, привлечения к

CCPR/C/SR.3136, CCPR/C/SR.3137, CCPR/C/SR.3157.

[4]

См. в том числе п.п. 205-222 Возражений административного ответчика.

[5] См. в том числе тома 18-23.

[6] См.: Определения Верховного Суда РФ от 12.09.2006 № 51-Г06-21, от 18.03.2008 № 21-Г08-2, от 25.08.2009 № 15-Г09-10, от 06.04.2010 № 67-Г10-6, от 09.11.2010 № 20-Г10-11.

[7] В п.п. 99-106 Возражений на административное исковое заявление приведены и многие иные судебные постановления, подтверждающие данную позицию. Однако судом первой инстанции не дана оценка соответствующим доводам административного ответчика.

[8] Постановление Президиума Санкт-Петербургского городского суда от 26.10.2011 г. № 44г-101/11; Апелляционное определение Мурманского областного суда от 01.10.2015 г. № 33­3015/2015; Определение Верховного суда Республики Бурятия от 28.09.2011 г. по делу № 33­3011; Определение Липецкого областного суда от 10.04.2013 г. по делу № 33-889а/2013.

[9] См.: п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 г. № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и протоколов к ней» и пп. «а» п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении».

[10] Постановление Европейского суда от 10.06.2010 г. по делу «Религиозная община Свидетелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Федерации», жалоба № 302/02, § 205.

[11] Постановления Европейского суда от 13.12.2001 г. по делу «Бессарабская Митрополитская Церковь и другие против Молдовы» (Metropolitan Church of Bessarabia and Others v. Moldova), жалоба № 45701/99, БСИЯ 2001-XII, § 114; от 10.06.2010 г. по делу «Религиозная община Сви­детелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Федерации», жалоба № 302/02, § 99.

[12] Постановления Европейского суда от 13.12.2001 г. по делу «Бессарабская Митрополитская Церковь и другие против Молдовы» (Metropolitan Church of Bessarabia and Others v. Moldova), жалоба № 45701/99, БСИЯ 2001-XII, § 118, 123; от 10.06.2010 г. по делу «Религиозная община Свидетелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Федерации», жалоба № 302/02, § 99; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Хасан и Чауш против Бол­гарии» (Hasan and Chaush v. Bulgaria [GC]), по жалоба № 30985/96, ECHR 2000-XI, § 62.

[13] Постановление Европейского суда от 10.06.2010 г. по делу «Религиозная община Свидетелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Федерации», жалоба № 302/02, § 99.

[14] Постановление Европейского суда от 30.06.2011 г. по делу «Объединение Свидетелей Иего­вы против Франции» (Association Les Temoins de Jehovah v. France), жалоба № 8916/05, § 50-51;

[15] Постановления Европейского Суда от 08.10.2009 г. по делу «Романенко и другие против Рос­сийской Федерации» (жалоба № 11751/03), § 35; от 07.12.1976 г. по делу «Хэндисайд (Handyside) против Соединенного Королевства», жалоба № 5493/72, Series A, № 24, § 49; и от 23.09.1994 г. по делу «Ерсильд (Jersild) против Дании», жалоба № 15890/89, Series A, № 298, § 37.

[16] Постановление Большой палаты Европейского суда от 13.02.2003 г. по делу «Рефах Партиси (Партия Благоденствия) и другие (Refah Partisi (the Welfare Party) and Others) против Турции», жалобы №№ 41340/98, 41342/98, 41343/98 и 41344/98, ECHR 2003-II, § 51; Постановление Ев­ропейского Суда от 08.10.2009 г. по делу «Романенко и другие против Российской Федерации», жалоба № 11751/03, § 37; Пункт 9.3 сообщения CCPR № 2131/2012, по делу «Левен против Ка­захстана (Leven v. Kazakhstan)», Мнения приняты 05.01.2015 г.

[17] Постановление Европейского Суда по делу «Коккинакис (Kokkinakis) против Греции» от 25.05.1993 г., Series A, 260-A, p. 22, § 52.

[18] Постановления Европейского Суда от 09.10.2008 г. по делу «Моисеев против Российской Федерации», жалоба № 62936/00, § 233, 235; от 22.11.1995 г. по делу «S.W. против Соединен­ного Королевства» (S.W. v. United Kingdom), Series A, 335-B, pp. 41-42, § 35; от 22.11.1995 г. по делу «C.R. против Соединенного Королевства» (C.R. v. United Kingdom), Series A, 335-C, § 34-35 и 32-33; и Постановление Большой Палаты от 22.03.2001 г. по делу «Штрелец, Кеслер и Кренц против Германии» (Streletz, Kessler and Krenz v. Germany), жалобы № 34044/96, 35532/97, 44801/98, § 50, ECHR 2001-II.

[19] Постановление Европейского Суда от 29.03.2007 г. по делу «Андрей Фролов против Россий­ской Федерации», жалоба № 205/02, § 58.

[20] Постановления Европейского Суда от 24.07.2003 г. по делу «Рябых против Российской Фе­дерации» (Ryabykh v. Russia), жалоба № 52854/99, § 51; от 02.11.2006 г. по делу «Нелюбин против Российской Федерации» (Nelyubin v. Russia), жалоба № 14502/04,  § 21-22; от

07.02.2017 г. по делу «Лашманкин и другие против России» (Lashmankin and Others v. Russia), жалоба № 57818/09, § 500.

[21] Правовое заключение от 26.09.2016 г. № 24-4546/16, подготовленное специалистами ФГБУВО «Московский государственный юридический университет им. О.Е. Кутафина» (МГЮА) доктором юридических наук профессором Кочои С.М. и кандидатом юридических наук доцентом Гринь О.С. (том 24, л.д. 122-139).

[22] CCPR/C/RUS/CO/7 от 28.04.2015 г., п. 20. Аналогичные выводы содержались в п. 25.31 Резо­люции 1896 (2012) ПАСЕ, в п.п. 497-508 доклада Комитета по мониторингу ПАСЕ от 14.09.2012 г. (Doc. 13018) и п.п. 41-42 и 77 Мнения Венецианской комиссии Совета Европы от 01.06.2012 г. (CDL(2012)011rev).

[23] Постановление Европейского суда от 10.06.2010 г. по делу «Религиозная община Свидетелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Федерации», жалоба № 302/02, § 155.

[24] Постановление Большой палаты Европейского суда от 10.11.2005 г. по делу «Лейла Шахин (Leyla §ahin) против Турции», жалоба № 44774/98, § 110; Постановления Европейского Суда от 25.05.1993 по делу «Коккинакис (Kokkinakis) против Греции», жалоба № 14307/88, § 31; от 26.09.1996 г. по делу «Мануссакис (Manoussakis) и другие против Греции», жалоба № 18748/91, § 44; от 24.02.1994 г. по делу «Касадо Кока (Casado Coca) против Испании», жалоба №

15450/89, § 55.

[25] Постановление Европейского суда от 10.06.2010 г. по делу «Религиозная община Свидетелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Федерации», жалоба № 302/02, § 155.

[26] Постановления Европейского суда от 26.09.1996 г. по делу «Мануссакис (Manoussakis) и другие против Греции», жалоба № 18748/91, § 47; от 10.06.2010 г. по делу «Религиозная общи­на Свидетелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Федерации», жалоба № 302/02, § 119, 141; Постановление Большой палаты Европейского суда от 10.11.2005 г. по делу «Лейла Шахин (Leyla §ahin) против Турции», жалоба № 44774/98, § 107.

[27] Постановления Европейского Суда от 08.07.1999 г. по делу «Шюрек (Surek) против Турции (№ 1)», жалоба № 26682/95, § 62 и от 08.07.1999 г. по делу «Шюрек (Surek) против Турции (№ 3)», жалоба № 24735/94, § 40.

[28] Постановление Европейского Суда от 04.12.2003 г. по делу «Гюндюз (Gunduz) против Тур­ции», жалоба № 35071/97.

[29] Постановления Европейского Суда от 31.01.2006 г. по делу «Гиневски (Giniewski) против Франции», жалоба № 64016/00, § 43, 49, 51—54 и от 22.04.2010 г. по делу «Агенауэр (Haguenauer) против Франции», жалоба № 34050/05.

[30] Постановления Европейского Суда от 04.03.2003 г. по делу «Ясар Кемаль Гокчели (Yasar Kemal Gokceli) против Турции», жалобы № 27215/95, 36194/97; от 08.07.1999 г. по делу «Шю-рек (Surek) против Турции (№ 4)», жалоба № 24762/94; от 08.07.1999 г. по делу «Караташ (Karatas) против Турции», жалоба № 23168/94, § 52.

[31] Постановления Европейского Суда от 03.05.2007 г. по делу «Улусой (Ulusoy) и другие про­тив Турции», жалоба № 4260/04, § 55, 57.

[32] Постановление Европейского Суда по делу «Сула и другие против Франции», § 43, 47.

[33] Постановление Европейского суда от 08.07.1999 г. по делу «Шюрек (Surek) и Ездемир (Ozdemir) против Турции», жалобы № 23927/94 и № 24277/94, § 61.

[34] Постановление Европейского суда по делу «Библейский центр Чувашской Республики (Bib­lical Centre of the Chuvash Republic) против Российской Федерации» (жалоба № 33203/08), § 54;

[35] Постановление Европейского Суда от 10.06.2010 г. по делу «Религиозная община Свидетелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Федерации», жалоба № 302/02, § 108.

[36] Постановление Европейского Суда от 10.06.2010 г. по делу «Религиозная община Свидетелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Федерации», жалоба № 302/02, § 175.

[37] Постановление Европейского Суда от 10.06.2010 г. по делу «Религиозная община Свидетелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Федерации», жалоба № 302/02, §§ 99, 100.

[38] Комитет по правам человека, Замечание общего порядка № 20. Статья 7: Запрет на примене­ние пыток и других форм жестокого обращения и наказания, 44-я сессия (1992 г.), §§ 2, 5.

[39] Kudla v. Poland [GC], жалоба № 30210/96, § 92, ECHR 2000-XI.

[40] Постановления Европейского суда от 06.03.2001 г. по делу «Дугоз (Dougoz) против Греции», жалоба № 40907/98, § 44, 46; от 16.12.1997 г. по делу «Ранинен (Raninen) против Финляндии», жалоба № 152/1996/771/972, § 55.

[41] Молдован и другие против Румынии (Moldovan and Others v. Romania) (номер 2), №№ 41138/98 и 64320/01, §§ 108-113, 2005-VII (выдержки)).

[42] Feti Demirtas v. Turkey, от 17.01.2012 г., жалоба № 5260/07.

[43] Постановления Большой палаты Европейского суда по делу «Уэйт и Кеннеди [против Гер­мании]» (Waite and Kennedy [v. Germany]), § 59; по делу «Т.Р. и К.М. против Соединенного Ко­ролевства» (T.P. and K.M. v. the United Kingdom) по жалобе № 28945/95, ECHR 2001-V, § 98; по делу «Z и другие против Соединенного Королевства» (Z and Others v. the United Kingdom) по жалобе № 29392/95, ECHR 2001-V, § 93.

Постановление Европейского Суда от 10.10.2006 г. по делу «Паулик (Paulik) против Слова­кии», жалоба № 10699/05, § 51.

[45] Постановление Большой Палаты Европейского Суда от 06.04.2000 г. по делу «Флимменос (Thlimmenos) против Греции», жалоба № 34369/97, § 44.

[46] Постановление Европейского Суда от 23.06.1993 г. по делу «Хофман (Hoffmann) против Ав­стрии», жалоба № 12875/87, § 33.

[47] Пункт 7.4 Сообщения № 1249/2004, Мнения от 21.10.2005 г. по делу «Сестра Иммакулат Джозеф и другие против Шри-Ланки» (Sister Immaculate Joseph et al v. Sri Lanka).

[48] Постановление Большой Палаты Европейского Суда от 06.04.2000 г. по делу «Флимменос (Thlimmenos) против Греции», жалоба № 34369/97, § 42.

[49] Постановление Европейского Суда от 31.07.2008 г. по делу «Религиозное общество Свидете­лей Иеговы и другие (Religionsgemeinschaft der Zeugen Jehovas and Others) против Австрии», жа­лоба № 40825/98.

[50] § 155, 156 Постановления Европейского Суда от 10.06.2010 г. по делу «Религиозная община Свидетелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Федерации», жалоба № 302/02.

[51] Решение Европейского Суда от 11.10.1984 г. по вопросу приемлемости жалобы № 10410 «Но-рениус (Norenius) против Швеции», D.R. 15, p. 203.

 Rambler's Top100