Регистрация / Вход

Сейчас на сайте

Сейчас 328 гостей и 2 зарегистрированных пользователей на сайте

Ресурсный правозащитный центр

РАСПП

Портал Credo. Непредвзято о религии   Civitas - ресурс гражданского общества

baznica.info   

РЕЛИГИЯ И ПРАВО - журнал о свободе совести и убеждений в России и за рубежом

 

адвокатское бюро «СЛАВЯНСКИЙ ПРАВОВОЙ ЦЕНТР»  

Религиоведение     Социальный офис

СОВА Информационно-аналитический центр   Религия и Право Информационно-аналитический портал

Акции



СУДЕБНЫЕ ПРЕНИЯ: ВЫСТУПЛЕНИЕ АДВОКАТА А.С. ОМЕЛЬЧЕНКО - ВС РФ, 20 апреля 2017

Печать

 

Уважаемый суд! Уважаемые участники процесса!

 

Предлагаю подвести итог установленным по делу обстоятельствам и поднятым в ходе судебных слушаний вопро­сам в свете закона, обладающего высшей силой - норм Основного Закона, а также об­щепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации, обладающих приоритетом в силу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ.

Минюст России обратился с административным исковым заявлением о ликви­дации и прекращении деятельности централизованной религиозной организации, ос­новным мотивом которого является осуществление организацией ввоза в Россию пуб­ликаций, в последующем включенных в федеральный список экстремистских материа­лов. Поэтому бесспорно в настоящем деле применимы положения, гарантирующие сво­боду вероисповедания, свободу слова и свободу объединения, закрепленные статья­ми 28, 29, 30 Конституции РФ, статьями 9, 10, 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьями 18, 19, 21, 22 и 27 Международного пакта ООН о граждан­ских и политических правах.

В параграфе 52 Постановления по делу «Библейский центр Чувашской Респуб­лики против Российской Федерации», и параграфах 99 - 103 Постановления по делу «Религиозная община Свидетелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Фе­дерации» Европейский Суд по правам человека сформулировал правовую позицию: «Решение о ликвидации религиозного объединения приравнивается к вмешательству в право на свободу религии в соответствии со статьей 9 Конвенции, истолкованной в све­те права на свободу объединения, провозглашенного в статье 11 Конвенции». Соответ­ственно, оно допустимо в демократическом обществе только если оно предусмотрено законом, преследует легитимную цель, необходимо в демократическом обществе и со­размерно угрозам причинения вреда охраняемым интересам.

Формально требования Минюста России основаны на нормах Федерального за­кона «О противодействии экстремистской деятельности». Но бесспорно справедливо судом был поднят вопрос о правовой определенности применения положений этого за­кона о региональных и структурных подразделениях к отношениям между централизо­ванной и местными религиозными организациями с точки зрения соблюдения требова­ний статьи 9 и 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Статья 9 Закона от 25.07.2002 г. № 114-ФЗ устанавливает, что в случае осу­ществления общественным или религиозным объединением, либо иной организацией, либо их региональным или другим структурным подразделением экстремистской дея­тельности, соответствующие общественное или религиозное объединение либо иная организация могут быть ликвидированы, а деятельность соответствующего обществен­ного или религиозного объединения, не являющегося юридическим лицом, может быть запрещена по решению суда.

Поскольку статьи 8 и 11 Федерального закона «О свободе совести и о религи­озных объединениях» рассматривают централизованную религиозную организацию юридическим лицом, а Устав (том 1, л.д. 122-129) и Свидетельства о регистрации (том 1, л.д. 130, 131) подтверждают, что Религиозная организация «Управленческий центр Свидетелей Иеговы в России» является зарегистрированной в качестве юридиче­ского лица централизованной религиозной организацией, надлежит признать, что закон в достаточной степени определен в том, что не предусматривает возможности предъяв­ления требования о запрете деятельности данной религиозной организации.

В то же время, по мнению Минюста России, статья 9 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» может применяться к централизован­ной религиозной организации в случае, если местная религиозная организация привле­чена к ответственности на основании законодательства о противодействии экстремист­ской деятельности. С таким подходом согласиться нельзя. Во-первых, как согласился представитель административного истца, указанная статья прямо об этом не говорит, она говорит о региональных или других структурных подразделениях организаций, об­щественных объединений, у которых такие подразделения есть. Во-вторых, Федераль­ных закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» не называет местные ре­лигиозные организации ни региональными, ни структурными подразделениями центра­лизованных религиозных организаций, но рассматривает их как самостоятельные юри­дические лица (упомянутые ранее статьи 8 и 11). Пункт 5 статьи 4 указанного закона признает, что у религиозных объединений есть собственная иерархическая и институ­ционная структура, но постулирует, что это являет собою то, во что государство не вмешивается в соответствии с конституционным принципом отделения религиозных объединений от государства.

Определенность применения ст. 9 Закона от 25.07.2002 г. № 114-ФЗ ясна в све­те норм главы 27 КАС РФ, которая имеет наименование «Производство по администра­тивным делам о приостановлении деятельности или ликвидации политической партии, ее регионального отделения или иного структурного подразделения, другого обще­ственного объединения, религиозной и иной некоммерческой организации, либо о за­прете деятельности общественного объединения или религиозной организации, не яв­ляющихся юридическими лицами, либо о прекращении деятельности средств массовой информации». Соответственно положения о запрете деятельности применимы лишь к общественному объединению или религиозной организации, не являющихся юридиче­скими лицами. А нормы о ликвидации регионального или иного структурного подраз­деления касаются деятельности партий, а не религиозных организаций.

Из представленных Минюстом России судебных постановлений о ликвидации ряда местных религиозных организаций Свидетелей Иеговы (том 1, л.д. 150-230) следу­ет, что постановившие их суды исходили из самостоятельного правового статуса ука­занных религиозных организаций, и не рассматривали их как структурные подразделе­ния Управленческого центра. Централизованная религиозная организация к участию в деле не привлекалась, предупреждения о недопустимости осуществления ее структур­ными подразделениями экстремистской деятельности ей не выносились. Решение Твер­ского районного суда г. Москвы от 12.10.2016 г. (том 1, л.д. 139-144) и Определение Московского городского суда от 16.01.2017 г. (том 1, л.д. 150-177) не содержат форму­лировок о том, что указанные суды признали местные религиозные организации регио­нальными либо иными структурными подразделениями Управленческого центра.

Наконец, необходимо признать, что юридическая самостоятельность местных религиозных объединений Свидетелей Иеговы и Управленческого центра уже подтвер­ждена ЕСПЧ в параграфе 120 Постановления по делу «Религиозное объединение Сви­детелей Иеговы в г. Москве и другие против Российской Федерации».

Вопрос об определенности положений Федерального закона «О противодей­ствии экстремистской деятельности» также был поднят в судебном заседании в части самого понятия экстремистской деятельности. Представитель Минюста России полагал, что указанный закон может применяться в том числе к деянию в форме бездействия, к деянию, совершаемому не умышленно, например, по неосторожности. Поэтому адми­нистративный истец полагал, что централизованная религиозная организация подлежит ликвидации за то, что не предприняла каких-то эффективных мер, полностью устраня­ющих с территории Российской Федерации информационные материалы Свидетелей Иеговы, в том числе на электронных носителях, включенные в федеральный список экстремистских материалов.

С таким подходом согласиться нельзя. Экстремистская деятельность, как неод­нократно признавал Верховный Суд РФ, предполагает совершение активных действий, целью которых является насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, то есть силовое свержение действую­щей государственной власти, возбуждение расовой, национальной или религиозной розни и достижение иных целей, указанных в статье 1 Закона от 25.07.2002 г. № 114-ФЗ[i]. Так, например, чтение материалов, признанных экстремистскими, не влечет уста­новленную законом ответственность, так как указанной нормой закона к экстремист­ской деятельности не отнесено[ii].

Необходимо признать, что административный истец не смог назвать доказа­тельств, подтверждающих совершение административным ответчиком активных дей­ствий, подпадающих под определение статьи 1 Федерального закона «О противодей­ствии экстремистской деятельности». Представитель Минюста России полагал, что ука­занные обстоятельства доказывать нет необходимости, поскольку им представлены вступившие в законную силу судебные постановления о привлечении к административ­ной ответственности по статье 20.29 КоАП РФ местных религиозных организаций либо должностных лиц местных религиозных организаций (том 1, л.д. 231-246, том 2, л.д. 1-54, том 42, л.д. 104-121). Ни одно из указанных постановлений по делу об адми­нистративном правонарушении не было постановлено в отношении административного ответчика. К участию в производстве по указанным делам он не привлекался. Ни одно из данных постановлений не содержит выводов о вине Управленческого центра в со­вершении действий, связанных с использованием экстремистских материалов.

В силу ч. 3 ст. 64 КАС РФ вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении являются обязательными для суда, рассматривающего административное дело об административно-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесены приговор и постановления суда, только по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они этим лицом.
Поэтому все представленные административным истцом постановления по делу об административном правонарушении не имеют преюдициального значения для настоящего дела. Отказывая прокурору в удовлетворении исковых требований о признании экстре-
мисткой местной религиозной организации Свидетелей Иеговы г. Архангельска, Архангельский областной суд в решении от 03.06.2016 г. пришел к такому же выводу  (том 22, л.д. 19, 20):

«Постановлением судьи Ломоносовского районного суда г. Архангельска от 22 января 2016 года, вступившим в законную силу, Парыгин А.В. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного статьей 20.29 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях - хранении в целях массового распространения экстремистского материала.

... Вместе с тем, указанное судебное постановление в соответствии с частью 3 ста­тьи 64 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации в от­ношении Организации не имеет преюдициального значения. Административно-правовые последствия в результате вынесения этого судебного постановления в от­ношении Организации не наступили.

... Следовательно, факт привлечения Парыгина А.В. к административной ответ­ственности бесспорно не свидетельствует о проявлении экстремизма Организацией».

Надлежит признать, что в деятельности Управленческого центра нет признаков экстремистской деятельности, закрепленных статьей 1 Закона от 25.07.2002 г. № 114-ФЗ. Это ясно особенно в свете толкования указанных положений Конституционным Судом РФ и Верховным Судом РФ.

Например, в Определении от 02.07.2013 г. № 1053-О Конституционный Суд РФ указал, что, «применяя положения пунктов 1 и 3 статьи 1 Федерального закона "О проти­водействии экстремистской деятельности", суды обязаны исходить из того, что обяза­тельным признаком указанной разновидности экстремизма (экстремистских материалов) является явное или завуалированное противоречие соответствующих действий (докумен­тов) конституционным запретам возбуждения ненависти и вражды, разжигания розни и пропаганды социального, расового, национального, религиозного или языкового превос­ходства, наличие которого должно определяться с учетом всех значимых обстоятельств каждого конкретного дела (форма и содержание деятельности или информации, их адре­саты и целевая направленность, общественно-политический контекст, наличие реальной угрозы, обусловленной в том числе призывами к противоправным посягательствам на конституционно охраняемые ценности, обоснованием или оправданием их совершения, и т.п.); ограничение посредством антиэкстремистского законодательства свободы совести и вероисповедания, свободы слова и права на распространение информации не должно иметь места в отношении какой-либо деятельности или информации на том лишь осно­вании, что они не укладываются в общепринятые представления, не согласуются с усто­явшимися традиционными взглядами и мнениями, вступают в противоречие с морально-нравственными и (или) религиозными предпочтениями, иное означало бы отступление от конституционного требования необходимости, соразмерности и справедливости ограни­чений прав и свобод человека и гражданина, которое, по смыслу правовой позиции, вы­сказанной Конституционным Судом Российской Федерации в ряде решений, сохраняю­щих свою силу, обращено, как это вытекает из статей 18, 19 (часть 1) и 55 (часть 3) Кон­ституции Российской Федерации, не только к законодателю, но и к правоприменителям, в том числе судам (Постановление от 14 февраля 2013 года № 4-П; определения от 2 ап­реля 2009 года N 484-О-П, от 5 марта 2013 года № 323-О и др.)».

Пленум Верховного Суда РФ в п. п. 7, 8 Постановления «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» от 26.06.2011 г. № 11 разъяснил, что под действиями, направленными на возбуждение ненависти либо вражды, следует понимать, в частности, высказывания, обосновывающие и (или) утверждающие необходимость геноцида, массовых репрессий, депортаций, совершения иных противоправных действий, в том числе применения насилия, в отношении пред­ставителей какой-либо нации, расы, приверженцев той или иной религии и других групп лиц. Критика религиозных объединений, религиозных убеждений, религиозных обычаев сама по себе не должна рассматриваться как действие, направленное на воз­буждение ненависти или вражды. Не является возбуждением ненависти либо вражды, а равно унижением человеческого достоинства высказывание суждений и умозаключе­ний, использующих факты межнациональных, межконфессиональных или иных соци­альных отношений в научных или политических дискуссиях и текстах и не преследую­щих цели возбудить ненависть либо вражду, а равно унизить достоинство человека ли­бо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отно­шения к религии, принадлежности к какой-либо социальной группе.

Указанное постановление также содержит отсылку на Шанхайскую конвенцию о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом от 15.06.2001 г., определяющее экстремизм как деяние, направленное на насильственный захват власти или насиль­ственное удержание власти, а также на насильственное изменение конституционного строя государства, а равно насильственное посягательство на общественную безопас­ность, в том числе организацию в вышеуказанных целях незаконных вооруженных формирований или участие в них, преследуемые в уголовном порядке в соответствии с национальным законодательством.

В этом отношении Свидетели Иеговы известны по всему миру своим мирным настроем. Даже их наиболее критично настроенные противники не могут отрицать их нейтральную позицию в политических и военных делах, которая стоила им тысяч жиз­ней в военных конфликтах на протяжении XX в.

Как ясно изложено Европейским Судом по правам человека: «Хорошо известен тот факт, что Свидетели Иеговы являются религиозной группой, придерживающейся па­цифизма» (среди прочего, § 42 Постановления Большой палаты Европейского Суда по делу «Флимменос (Thlimmenos) против Греции»). «Это религиозная группа, которая дав­но действует в мире, которая к тому же давно действует в данной стране и поэтому хо­рошо известна компетентным органам власти» (§ 98 Постановления Европейского Суда по делу «Религиозное общество Свидетелей Иеговы и другие (Religionsgemeinschaft der Zeugen Jehovas and Others) против Австрии»). Их члены «придерживаются всестороннего свода правил поведения, охватывающего многие аспекты повседневной жизни» (в деле «N. против Швеции» (N. v. Sweden), жалоба № 10410/83, Решения и доклады 40 (Decisions and Reports 40) (1985), 203 (207)). «Свидетели Иеговы [являются] религиозной группой, чьи верования включают в себя убеждение о неприемлемости службы в воен­ных структурах, даже если такая служба не связана с ношением оружия». Ввиду этого у Европейского Суда нет оснований сомневаться, что отказ заявителя от военной службы был продиктован его глубокими религиозными убеждениями, которые находились в со­стоянии серьезного и непреодолимого конфликта с его обязанностью в этом отношении» (см. § 111 Постановления Большой палаты Европейского Суда по делу «Баятян (Bayatyan) [против Армении]», жалоба № 23459/03, ECHR 2011).

С учетом этих разъяснений надлежит признать принципиальную невозмож­ность осуществления Управленческим центром экстремистской деятельности.

В то же время особое внимание заслуживает проверка довода Минюста России о нарушении централизованной религиозной организацией запрета на хранение и рас­пространение экстремистских материалов, а также финансирования экстремистской де­ятельности.

Абзац одиннадцатый пункта 1 статьи 1 Федерального закона «О противодей­ствии экстремистской деятельности» вводит запрет на массовое распространение заве­домо экстремистских материалов, а равно их изготовление или хранение в целях массо­вого распространения. Определенность положению о «заведомости» нарушения прида­ет корреспондирующая обязанность, возложенная на Минюст России в силу ст. 13 ука­занного закона и норм Положения о Министерстве юстиции Российской Федерации, утвержденного Указом Президента РФ от 13.10.2004 г. № 1313, размещения федераль­ного списка экстремистских материалов в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» на своем официальном сайте и его официального опубликования в «Рос­сийской газете».

Письмо Северо-Западного таможенного управления от 28.02.2017 г. (том 2, л.д. 112-171) позволяет установить, что Управленческий центр официально предъявил к таможенному оформлению, поступившие в его адрес книги «Учимся в школе теократи­ческого служения». Органы таможни не представили Управленческому центру сведе­ний о наличии каких-либо запретов в отношении этих книг, и 09.02.2015 г. книги были ввезены на территорию Российской Федерации. Из пояснений административного от­ветчика следует, что книги были заказаны у издателя конкретными физическими лица­ми - членами религиозных групп, поэтому они были незамедлительно переданы по ад­ресам, указанным на соответствующих упаковках изданий.

Как подтверждает экранная копия официального сайта «Российской газеты» (https://rg.ru/2015/03/30/spisok-dok.html), сведения о включении вышеназванного изда­ния в федеральный список экстремистских материалов по представленному Минюстом России списку были опубликованы в «Российской газете» за 30.03.2015 г. (Федераль­ный выпуск №6636 (65)). Минюст России не смог представить сведений о том, что на официальном сайте Минюста России сведения об этом печатном издании появились ранее, чем при обновлении федерального списка экстремистских материалов 13.03.2015 г. Наконец, определение Белгородского областного суда от 30.07.2015 г. (том 22, л.д. 38) подтвердило, что о признании книги «Учимся в школе теократического служения» Религиозная организация узнала лишь 18.02.2015 г. Таким образом, Управ­ленческий центр не осуществлял массового распространения заведомо экстремистских материалов, а равно их изготовления или хранения в целях массового распространения.

Абзацем четырнадцатым пункта 1 статьи 1 Федерального закона «О противо­действии экстремистской деятельности» запрещено финансирование экстремистских деяний либо иное содействие в их организации, подготовке и осуществлении, в том числе путем предоставления учебной, полиграфической и материально-технической ба­зы, телефонной и иных видов связи или оказания информационных услуг.

Минюст России представил сведения о том, что централизованная религиозная организация жертвовала денежные средства местным религиозным организациям. Эти религиозные организации в последующем были признаны экстремистскими. Однако ад­министративный истец не представил суду соответствующие договоры пожертвования и решения органов Управленческого центра о пожертвовании, из которых следовало, что пожертвование денежных средств осуществлялось для строительства богослужебных зданий, помощи пострадавшим от стихийных бедствий. Минюст России признал, что не располагает данными, чтобы пожертвованные средства были израсходованы на экстре­мистскую деятельность. В этой связи утверждения административного истца о наруше­нии Управленческим центром указанной нормы являются недоказанными.

Административное исковое заявление не ссылается на то, что основанием лик­видации Управленческого центра является какая-либо иная деятельность, кроме экс­тремистской. Фактически же в ходе судебного заседания Минюст России попытался обвинить административного ответчика в нарушении прав граждан на лечение и на по­лучение образования. Однако Минюст России явно не учел, что все эти доводы опро­вергнуты ЕСПЧ в Постановлении по делу «Религиозное объединение Свидетелей Иего­вы в г. Москве и другие против Российской Федерации». Религиозные объединения не принуждают верующих ни к отказу от переливания крови, ни к отказу от получения об­разования. Свидетели, которые были представлены административным истцом для пре­одоления этого утверждения, фактически ничего не сообщили о деятельности Управ­ленческого центра, но их показания сводились лишь к тому, что они лично не знакомы со Свидетелями Иеговы, получившими высшее образование. Свидетели, допрошенные по инициативе административного ответчика, наоборот, развеяли это предубеждение, поскольку сами являются не просто учеными, но педагогами в учреждениях высшей школы. Они пояснили, что учение Свидетелей Иеговы уравновешенно подходит к во­просу получения образования, позволяя видеть как плюсы, так и минусы.

Надлежит обратить внимание, что по всем делам, рассматривавшим вопрос о ликвидации местных религиозных организаций после упомянутого Постановления по Москве, суды отвергли обвинения в адрес организаций, касающиеся вопросов крови или образования. И речь идет не только об Архангельске, но и о Старом Осколе и Бел­городе, в которых несмотря на ликвидацию местных религиозных организаций суды признали, что ни учение о крови, ни вопросы образования не являются причиной для ликвидации соответствующих юридических лиц.

Таким образом, надлежит признать, что для ликвидации централизованной ре­лигиозной организации нет ни предусмотренных законом оснований, ни необходимости в демократическом обществе. Мера, которую просит применить Минюст России, явно несоразмерна любой цели, установленной Конвенцией, если бы он желал достичь именно ее. Фактически же Минюст России требует унижающего достоинства обраще­ния для всех Свидетелей Иеговы в России и настаивает на дискриминационном отно­шении к объединениям верующих. Это является нарушением статей 3 и 14 Конвенции, взятой совместно с ее статьями 9, 10 и 11.

Записка № 877-А/ОВ председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова Генеральному секретарю ЦК КПСС Л. И. Брежневу «Отчет о работе Комитета государственной без­опасности за 1980 год» от 31.03.1981 г. (том 42, л.д. 178) подтверждает, что отношение к Свидетелям Иеговы как экстремистам - часть политических репрессий. Исследован­ные материалы подтверждают, что и Управленческий центр, и представители обще­ственности, и даже некоторые должностные лица настоятельно просили и продолжают просить расследовать причины несправедливого обращения со Свидетелями Иеговы и окончательно снять с них ярлык «экстремистов». В Постановлении от 14.06.2016 г. по делу «Мерабишвили (Merabishvili) против Грузии» (жалоба № 72508/13) Европейский Суд по правам человека признал, что это является признаком политических преследо­ваний. Поэтому требования Минюста России не соответствуют статье 18 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Да, 02.03.2016 г. Генеральной прокуратурой Российской Федерации вынесено предупреждение о недопустимости экстремистской деятельности в адрес централизо­ванной религиозной организации, основой которого является то, что она импортировала в Россию публикации, в последующем включенные в федеральный список экстремист­ских материалов. В какой-то мере можно исходить из того, что проверка судебных по­становлений о признании экстремистскими тех изданий и о проверке законности пре­дупреждения должна осуществляться не в рамках этого административного дела.

Но в любом случае необходимо отметить то, что в силу статьи 7 Федерального закона о противодействии экстремистской деятельности религиозное объединение под­лежит ликвидации в случае, если предупреждение не было обжаловано в суд в установ­ленном порядке или не признано судом незаконным, а также если в установленный в предупреждении срок соответствующим религиозным объединением не устранены до­пущенные нарушения, послужившие основанием для вынесения предупреждения, либо если в течение двенадцати месяцев со дня вынесения предупреждения выявлены новые факты, свидетельствующие о наличии признаков экстремизма в его деятельности. Пока предупреждение не признано незаконным. И в предупреждении не были указаны нару­шения, которые можно было как-то исправить. Однако после предупреждения Миню­стом России не выявлено ни одного нового факта, свидетельствующего о наличии при­знаков экстремизма в деятельности административного ответчика.

Учитывая изложенное, уважаемый суд, я прошу в удовлетворении требований административного истца отказать полностью.

 

С уважением, Представитель Религиозной организации «Управленческий центр Свидетелей Иеговы в России», 

адвокат А. С. Омельченко 

«20» апреля 2017 года



[i] Определения Верховного Суда РФ от 14.12.2011 г. № 2-Г11-29, от 09.08.2011 г. № 70-Г11-5, от 25.08.2009 г. № 15-Г09-10 и др.

[ii] Определение Верховного Суда РФ от 19.06.2013 г. № 67-АПГ13-7.

 Rambler's Top100